Quenta Noldolante

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Quenta Noldolante » Прошлое » Возврат к первоначальной точке - передышка для наступления ©


Возврат к первоначальной точке - передышка для наступления ©

Сообщений 1 страница 30 из 41

1

Время и место:
Ангбанд, конец 1495 г.
Участники:
Мелькор, Саурон, Тхурингветиль
Возможно ли вмешательство в эпизод:
Все, кто в Темном Блоке присоединяйтесь :)
Предшествующий эпизод:
Подарок в честь великого праздника (не завершен)
Краткое описание:
Долго отсутствовал Владыка, но все же вернулся, и кто не радуется - он не виноват...
Предупреждения:
Нет

0

2

Каменные плиты пола звенели под его тяжелыми шагами, а ему казалось, что они поют. Или это Музыка звенела в ушах? Мелькор не думал об этом. Сейчас ему просто не хотелось задумываться о чем-то, да и мыслей в голове была ровно одна – он дома. Наконец-то дома.
Надо сказать, он глазам своим не поверил, увидев Ангбанд отстроенным.  Даже, несмотря на то, что Готмог уже сказал ему об этом – не поверил. Не потому, разумеется, что не верил своему военачальнику, нет, совсем нет. Просто разрушенные стену цитадели стояли перед его мысленным взором все триста лет заключения в Мандосе и все годы заточения в Валиноре. И увидеть своими глазами, что все последствия войны стерты, увидеть снова Ангбанд, - не развалины, а цельный неприступный монолит, – это было похоже не то на сбывшийся сон, не то на ожившую грезу. Увидеть и понять, что все закончилось, что он больше не безропотный пленник своих ненавидимых собратьев, а Владыка. Темный, да, но это ли важно? Он никогда не жаждал света.
Мелькор шел по коридорам, вбирая взглядом каждую деталь, каждый камень, каждого замершего при его приближении орка. Большинство из них, правда, замирали, только лишь почувствовав исходящую от него мощь. Прошло слишком много времени, да что там, прошла целая вечность, с тех пор, как он был в оковах увезен в Валинор, и далеко не все помнили и знали его. Разумеется, по-хорошему, следовало собрать всех во дворе крепости и появиться перед ними в сопровождении, ну хотя бы Готмога, но он так горел нетерпением, что плюнул на такие мелочи, испытывая лишь одно желание, промчаться по коридорам своей твердыни, увидеть все своими глазами и поверить, наконец, что он вернулся.
Отказывать  себе в исполнении этого желания он и не подумал, и теперь торопился осмотреться вокруг, отмечая мимоходом все изменения. Разумеется, он и не ждал, что возможно полностью, до малейшего узора на потолке воссоздать разрушенную крепость, и был доволен уже тем, что ее просто отстроили. И очень грамотно отстроили, надо сказать. Во всяком случае, то, что он видел, ему нравилось. И ему не терпелось сказать об этом тому, кто, собственно, воссоздал для него эту крепость из развалин.
Недолго думая, он сцапал за шиворот пробегавшего мимо орка, который только и успел что охнуть, беспомощно дергаясь, удерживаемый рукой Темного Валы.
- Где комендант?
- Э-ээ у с-себя…
- Где это? – голос Айнура явно выдавал его нетерпение и готовность придушить любого, кто посмеет помедлить, отвечая на его вопрос.
- Т-ттам…
Проследив за трясущейся рукой, указывающей на следующий поворот, Мелькор нетерпеливо отпихнул от себя орка и поспешил в указанном направлении. Ясно было, что толк от таких указок небольшой. Проще было прислушаться к музыке и уловить в ее переплетениях тему Майрона.
Так, действительно, получилось быстрее. Найдя нужный мотив, он уже, не теряя ведущую его невидимую нить, за самое короткое время добрался до нужной двери, и, не затрудняя себя вежливым стуком, толкнул. Дверь, едва не слетевшая с петель от такого обращения, распахнулась настежь, и Темный Вала замер на пороге, глядя на своего ученика.
- Не подскажешь, где тут мой кабинет? – поинтересовался он, как ни в чем не бывало.
Все закончилось. Все вернулось на круги своя. Он стоял и смотрел на Майрона так, словно не было всех этих столетий. Словно он не покидал эту крепость, скованный и плененный, а отошел на пару часов. Он смотрел, и в уголках его губ привычно таилась легкая усмешка.

Отредактировано Мелькор (2013-07-18 17:59:47)

+1

3

Более менее отдохнувшая и отоспавшаяся в своих покоях Тхурингветиль приближалась к кабинету коменданта для обсуждения следующего задания, как Дева-Мышь вдруг почувствовала явное изменение... Это было мощное изменение в Музыке и эпицентром этого мог быть только один "обитатель" этой крепости. Девушка, не до конца доверяя своим предчувствиям, ускорила шаг. И чем ближе она приближалась к кабинету лорда Саурона, тем сильнее она чувствовала мощь...Его мощь. Тхурингветиль побежала. Но все бы хорошо, если бы за углом Мыша не натолкнулась на какого-то ну уж очень напуганного и удивленного орка, бормотавшего себе под нос что-то невнятное. Леди уж никак не ожидала встретить такое "препятствие". И соответственно чуть не завалилась вместе с военной единицей Ангбанда.  Орк такого сюрприза тоже не ожидал и соответственно чуть не грохнулись оба, а это еще более взбесило Тхури, но задерживаться по такому пустяку, что бы выдавать какому-то раздолбаю, а коих в этой твердыне пруд пруди,выговор за то, что онный тут по коридорам шляется, Высшим пройти мешает, Мышь не собиралась и уже в следующую минуту подбегала к дверям кабинета Артано. Девушка остановилась перед самыми дверьми и немного отдышалась. Она уже все поняла. Мышь толкнула дверь и поклонилась Темному Владыке.
-Мы ждали вашего возвращения, Владыка Мелькор! Все ждали...

0

4

Он сидел в своем кабинете и просматривал отчеты, поданные ему на сегодняшнем совещании. Все, как один, поданные от подчиненных Готмога. Активизация синдар тревожила Саурона вот уже не первый месяц; опасаясь превентивного удара с их стороны (маловероятно, конечно... Ну а вдруг... А вдруг?) большую часть ресурсов Ангбанда он вбухал в ВПК. Вооружение, оружие... Отдельные распоряжения Готмога он визировал, почти не читая, веря Главкому и отдавая дань его проницательности. Каждый должен заниматься своим делом. он, Саурон, руководить Ангбандом, Готмог-армией. Хотя периодически комендант делал набег с ревизией-и вот тогда-то, в случае невесть куда потраченных пары тонн руды (хотя и обещалось, что из нее будет выковано энное количество щитов и мечей), у военного ведомства начинались серьезные проблемы...
Многие обвиняли коменданта в излишнем бюрократизме; ворчали, что в мире, где письменностью владеют лишь майа, глупо вводить такое количество писанины. Саурон только отмахивался. Зато он был уверен, что Ангбанд функционирует хорошо отлаженным механизмом - а что еще нужно руководителю военной крепости?
Пока цифры сходились. И не удивительно. Что комендант творил  с теми, кто ему портил статистику-сиречь утаивал доходы, воровал безбожно и делал прочие невинные глупости, которые делать было бы нежелательно,-знал самый  тупой орк в Ангбанде. И потому превращаться в то, что выносили под перепуганными взглядами сотен глаз из пыточных, мало кому хотелось...
На какую-то минуту он, заваленный грузом информации, вдруг решил отдохнуть: блаженно откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и попытался вслушаться в музыку Ангбанда... Как вдруг уловил некий диссонанс. Ноты в слаженном хоре-до боли знакомые; те самые, что он так ждал услышать долгие столетия-что боялся ошибиться, заслышав их.
Не может быть!
Он рванулся к двери кабинета, смахнув невзначай на пол множество свитков-с рапортами, доносами и прочим хламом. Рванулся и тут же остановился в нерешительности. Кто знает, каким Мелькор вернулся из Амана. Если злой-то попадаться на глаза ему не следует. Пусть сначала орки, что побесполезнее, узнают градус настроения Темного Валы.
Саурон вернулся к столу, трясущимися руками побрал оброненные свитки, сел. Стал ждать.
Мелькор появился на пороге бледный, с искаженным лицом-но довольный. И первые слова его выдали скрытое волнение и такой же язвительный ум:
- Не подскажешь, где тут мой кабинет? – поинтересовался он, как ни в чем не бывало.
Саурон поднялся еще раз, склонился в глубоком поклоне и приложил руку к седцу
- Мой господин! Рад вашему возвращению,-проговорил он хорошо поставленным голосом.-Осмелюсь доложить, что...
Но не успел Саурон даже тему доклада назвать, как в кабинет ворвалась Тхурингветиль и заверещала что-то о своей любви... Преданности к Владыке.
Женщины!

+3

5

Мимо Дымки на большой скорости пронеслась Мышь. Именно так - с большой буквы и непочтительно звала про себя Кошка первую леди Ангбада. В хорошенькой головке инстинкты поборолись со здравым смыслом, наглухо победили первые, поэтому Тень решила, что Мыши, пусть даже и с большой буквы бегают так быстро только по двум причинам: если они от кого-то бегут или если они за кем-то бегут. Преследовать Тхуренгветиль в стенах Ангбада мог бы только отмороженный на всю голову, а таковых тут не наблюдалось. Даже орки, славящиеся лишь как пушечное мясо, не рисковали вставать на пути бегущей Мыши, а уж тем более - преследовать ее. Поэтому Кошка тихонечко-тихонечко, как только могла, сетуя на то, что ни одной Ноты Музыки не скроешь в этом вертепе бегающих майаров, накинула свою зверячью шкурку и со всех четырех мягких и пушистых лап кинулась вслед за бегущей Вестницей. На минутку притормозила, любуясь столкновением Высшего и Низшего, за этим занятием даже и не заметив, как меняется общий фон Мелодии, постоянно звучащей в этих стенах. ПАовела мокрым носом, больше полагаясь на нюх, нежели на восприятие Изначального. Запах испуганного орка перебивал все ароматы крепостных коридоров, но все же не мог заглушить нового, еще не знакомого Глоссильдэ запаха. Запах был интересен и прямиком вел в Сауроновский кабинет. А чуткий звериный слух за некоторое мгновение до этого уловил звук двери, открывающейся с особым цинизмом, а именно - с ноги. Пользуясь своим мелким ростом и тем, что окружающие были заняты более важными вещами, как-то: орк приходил в себя после того, как чуть не очутился в лежачем положении с леди Тхури, Саурон - пытался целое мгновение понять, кто посмел ТАК нагло открывать дверь в его..а нет, уже не его, кабинет, Мышь вообще несла что-то несусветное и явно отдающее лестью.
Удобно устроившись на свитках, которые Комендант так предусмотрительно смахнул на пол для удобства лежания всяких наглых кошачьих, Дымка наконец-то сумела лицезреть виновника всего этого переполоха.Мелькор собственной персоной. И во плоти! И без охраны! Довольная усмешка тронула усатую мордочку. Спектакль прямо в ее честь! Занятно будет посмотреть на разнос, который учинит здесь Владыка. Да еще эти двое.. Вот уж воистину хороша парочка - баран да ярочка... И Глосссильдэ поудобнее устроилась на Готмоговом докладе и приготовилась лицезреть.

+2

6

Его засекли, разумеется. Да и как могло быть иначе? Все же в этой крепости обитали не только орки, но и духи Арды, пусть и младшие. Он и не сомневался, что Майрон, да и другие тоже, обязательно услышат его мелодию в Музыке, наполнявшей крепость. Это слегка огорчало, - он был бы рад свалиться, как снег на голову, - но поделать с этим ничего было нельзя. Оставалось наслаждаться тем, что есть.
А был Майрон, как обычно слишком серьезный, слишком почтительный, слишком деловитый. Обычно это радовало Мелькора и вполне его устраивало, но сегодня он, будучи переполнен возбуждением и немного нервным восторгом по случаю своего возвращения, предпочел бы несколько иную реакцию. Такую, например, какую продемонстрировала ворвавшаяся в кабинет Тхури.
Темный Вала усмехнулся и мягко положил обмотанную оторванной от плаща полоской ткани ладонь на плечо неподдельно довольной, даже, пожалуй, счастливой майа. Поморщился слегка от боли в обожженных руках, но, через силу, снова улыбнулся, давя в себе приступ вызванной этой болью ярости. Сейчас было не время. Не стоило с порога обрушиваться с неоправданным гневом на верных слуг, которые, - и в этом он не ошибался, - действительно его ждали и были ему рады.
- Я тоже ждал встречи с вами, Тхури, - голос его звучал непривычно мягко, а губы снова чуть дрогнули в легкой усмешке, обращенной, правда, к Саурону, - С вами со всеми. Не нужно сейчас докладов, Майрон. Не сейчас. Ты расскажешь мне обо всем позже. Главное я уже увидел. – Вала помедлил с полмгновения, и все же счел нужным добавить, - Спасибо.
Он не стал объяснять за что, рассчитывая, что Саурон все поймет и так. Тот всегда был понятлив, собственно, именно потому и умудрялся ладить с Мелькором, невзирая на сложный и порой не самый добродушный и спокойный характер Темного.
"Спасибо, что отстроил мою разрушенную цитадель. Что мне не пришлось возвращаться к развалинам. И спасибо за то, что ждали меня, что остались мне верны. Все, в том числе и ты."
Сняв руку с плеча Тхури, он подошел к столу и опустил на него ларец с Сильмарилами, которые горячили руки, невзирая на остатки плаща, в который был замотан ларец. И, немедленно, обнаружил еще одного обитателя крепости. Точнее, одну. Нахально пристроившуюся на каких-то документах. Усмехнувшись еще раз, он довольно бесцеремонно подхватил кошку со стола и, почесав ее за ухом (немного неловко, так как обе руки его были перемотаны полосками ткани и болели), снова обернулся к Майрону и Тхури.
- Мне понадобится кузница, - он снова еле заметно усмехнулся, - ее ты тоже отстроил?

+1

7

Владыка, наконец-то он вернулся. Впервые в жизни Тхурингветиль была счастлива как ребенок, получивший конфету, хотя нет, много-много конфет! Майе в буквальном смысле вся светилась от радости. Ведь столько долгих лет не было их Владыки, порой Тхури уже и не надеялась его увидеть. А тут такое...
Майе присела в поклоне и легкая улыбка скользнула по ее губам. Владыка убрал руку с плеча и майе заметила тряпки, которыми были обмотаны ладони. Тхурингветиль в недоумении посмотрела на Лорда Мелькора, но при этом не промолвила не слова. Ее взгляд соскользнул по ларцу, который тоже был обмотан ошметками плаща. Дева-Мышь сделала шаг к столу, не переставая разглядывать этот странный ларец. Пока она упорно пожирала взглядом Сильмариллы, Мелькор взял на руки кошку...нет, не так, Кошку. Именно с большой буквы. Мышь ранее встречалась с Глоссильдэ в коридорах крепости...когда это было, она даже не помнила, но они особо не сошлись. И сейчас Тхури была удивлена, заметив здесь свою старую знакомую. Странно, Мышь не видела, когда та проскользнула в комнату. Но показывать здесь при всех недовольства она не собиралась и лишь вздохнула.
Услышав вопрос про кузницу, первая шпионка Ангамандо поняла, тут она мало чего соображает и делать более нечего. Если уж понадобится кому, сами покличут. Поклонившись Мелькору и Саурону, Тхурингветиль сказала:
-Я счастлива была присутствовать при этой встрече, но думаю, более я тут не нужна.
Летучая мышь-вампир повернулась к двери.

Отредактировано Тхурингветиль (2013-07-28 01:34:15)

0

8

Душу Саурона раздирали противоречивые чувства. Одно -  истинное и непонятное многим-шло из глубин его души; души, некогда очарованной вала Мелькором, смущённой его посулами и обещаниями, прельщённой идеей создания великого и могучего государства... Саурон радовался так, как радуется мать, видя первые шаги своего ребёнка-искренне, с тем душевным порывом, что не может быть свойственен тёмным.
И в то же время он боялся. Боялся до одури, до жути. Да, он поднял Ангбанд. Воссоздал практически из пепла - когда он вернулся на место битвы, Ангбанд лежал практически в руинах. Но все ли он сделал так? Ведь если Мелькору не понравится дело его рук... Если он выкажет хоть малейшее неудовольствие... Мелькор умел дарить своих сторонников так, как не мог дарить и сам Манвэ-но и карал он их в сто крат сильнее...
- Я тоже ждал встречи с вами, Тхури.  С вами со всеми. Не нужно сейчас докладов, Майрон. Не сейчас. Ты расскажешь мне обо всем позже. Главное я уже увидел... Спасибо.
Слова Мелькора успокоили коменданта. Чуть-чуть. Что же, экзекуция отменяется. На ближайшие два часа. А там-как выйдет.
И все же слова Мелькора, произнесенные звучным, глубоким голосом, таящим скрытые обещания великих почестей, пролили бальзам на его израненную душу. Увидел. Оценил. Саурон обмяк настолько, что оставил без последствий наглую выходку Глоссильдэ. В любое другое бы время взял бы за шкирку нахалку - и вышвырнул в открытую дверь. Но не сейчас. Нечего омрачать такой славный день своими разборками.
И Саурон снизошёл даже до того, что рассеянно почесал кошку за ухом. Он был весь погружен в свои мысли. И мысли - не из приятных...
...Царило в душе Саурона и еще одно чувство... Чувство, в котором он боялся признаться сам себе-но оно было, чего греха таить. Триста лет по Аманскому летоисчислению и три тысячи лет по годам Белерианда, он строил эту крепость. Налаживал её быт. Заботился о пополнении армии и держал в руках огромные полчища майар, балрогов и орков. За три тысячи лет он свыкся с тем, что является полноправным владыкой крепости. Три тысячи лет высшей власти - и вот... Снова вторая роль. В его царстве. Его БЫВШЕМ  царстве!
На какой-то момент зрачки Саурона расширились - но он тут же прикрыл веки, страшась, как бы его последняя мысль - крамольная мысль!-не стала известна Владыке. Тому, впрочем, было не до чтения черных глубин души...
Только сейчас комендант заметил, что ладони Мелькора перевязаны-и сию же минуту осознал причину тех нот безумной боли, что с некоторых пор упорно звучали в крепости. Вот оно как, значит... Хвалёное милосердие Валар! Впрочем, Саурон не удивился-ну ни капли. Попади ему в руки Манвэ, и он бы не пощадил пленного Владыку. Бывшего владыку...
Мелькор меж тем приблизился и поставил... Да что поставил - брякнул о стол какой-то ларец, завернутый в тряпицу. Что там находится-Саурон интересоваться не стал. Это пока Владыка добрый. А стоит проявить излишний интерес...
Но спустя минуту он уже забыл о собственных принципах, ибо Мелькор сказал с усмешкой:
- Мне понадобится кузница. Её ты тоже отстроил?
- К-к-кузница?-проговорил комендант в удивлении.-Д-да, отстроил. А...а зачем? - спросил он, едва отдавая себе отчет в собственных действиях. Будь он менее удивлен в ту минуту и более разумен-никогда бы не стал требовать у Владыки отчета в его поступках.

0

9

Удовольствие от начавшегося с возвратом в Цитадель Мелькора спектакля под названием "Возвращение блудного Валы" продолжало доставлять Кошке все больше наслаждения. Чего стоила только что не растекающаяся в довольную лужицу Мышь. А вот Саурона Глоссильдэ даже мимолетно пожалела, уловив в его Мелодии замешательство от потери единоличного властительства. Хотя.. Надо сказать, неплохо он тут справлялся и безо всяких Владык. Вон как выдрессировал орков! Те мало что не расшаркиваются, завидев мало-мальски важную персону.
А вот и приятный бонус в виде возможности возлежания на руках у САМОГО ТЕМНОГО ВАЛЫ! Да еще и за ухом почесали. Просто праздник тела какой-то. В этот момент Тень слегка поморщилась, потому как почесывание замотанными в странные, не очень чистые и не первой свежести тряпки, руками ее персоны мало соответствовало понятиям самой Глоссильдэ о гигиене и приятности. А тут еще и Саурон в растерянно-рассеянно-размякшем состоянии тоже потянулся ладошищей прямо к тем самым, только что начесанным Мелькором ушам.И даже вроде как про наглое возлежание на готмоговых докладах прошляпил. (Хотя на счет этого не стоило обольщаться. Свою порцию тапков она еще получит от Саурона.) И тоже себе почесывать взялся. Так вот, получая удовольствие сразу с двух сторон и уловила Дымка ларец с теми самыми Камнями, ради которых и разгорелся весь сыр-бор, взгляд уловила алчный, брошенный Мышью на ларчик. Да и гримасу боли, невольно исказившую лицо Владыки тоже не пропустила мимо любопытной мордочки Кошка.
Складывая в своей голове все части головоломки - ларец-остатки плаща-замотанные руки Мелькора - Тень уже только краем стиарательно начесываемых ушей услышала вопрос про кузницу. И сразу насторожилась. Залюбопытничала пуще прежнего. И даже от избытка любознательности подбоднулась под локоть Валы, прижимаясь поближе, пытаясь не пропустить ни одного следующего словечка.

Отредактировано Глоссильдэ (2013-07-30 17:36:36)

+1

10

Сон лежал в комнате, которая теперь была "его". Свернувшись на кровати он слушал Музыку, и подскочил, когда она наполнилась знакомыми, до дрожи любимыми, звуками. В Твердыню, наконец, вернулся Владыка. Сон вскочил и кинулся в коридор, спеша за Музыкой. Музыка вела к кабинету коменданта, Майрона. Он видел майа один раз, сидящего за столом, заваленным какими-то бумагами. Внимательно выслушал тогда его речь, и принял к сведению. Владыка у него был один, и про Майрона ничего не на тему "слушаться" не говорил. Потому Тиндомэ, выйдя тогда из кабинета просто вернулся в свою комнату, ожидая истинного хозяина.
Он проскользнул в дверь, и застыл, прислушиваясь. Кабинет был полон. Вот Владыка, его Музыка наполняла всю крепость, но здесь, она будто обретала плоть, набухала, становясь весомой. Сон купался в ней, невольно прикрывая глаза, чтобы не мешали. Музыка сплеталась с Мелодиями майар, расходилась и собиралась. Немыслимое творилось в комнате, непередаваемое. И на столе, сквозь переплетения сиял Огонь, который диссонировал с их нотами. Чуждый Огонь, пораженный кем-то несхожим с Владыкой.
Сон шагнул, распахнул глаза, разглядывая Мелькора, отмечая. На секунду его захлестнул гнев от вида изможденного раненного облика валы, но Сон не дал ему прорваться. Музыка Тиндомэ наполнилась любовью и верностью.

0

11

Он снова, с легкой улыбкой, окинул взглядом комнату, поочередно вглядываясь в лица подданных. Да, они были рады ему, в этом не было сомнений. И это приводило в тихий восторг. Как ни равнодушен он был ко всем окружающим, себя он любил сильно, и видеть, как ему радуются ему здесь, было лестно и весело. Настолько, что странные неуверенные нотки в мелодии Майрона, он не обратил пока внимания, решив разобраться с этим позже. Ни к чему было омрачать восторг возвращения и гасить лучи теплого обожания, тянувшиеся к нему со всех сторон.
И уменьшать градус этого обожания тоже было ни к чему.
- Не уходи, Тхури. Я еще хотел показать вам всем кое-что.
Он еще раз почесал за ухом Кошку, и, аккуратно, но опять же немного неловко опустил е обратно на стол. Держать в обожженных руках груз пушистого ехидства становилось не то, чтобы обременительно, скорее, слишком больно.
Освободившись от этого, несомненно, приятного груза, он пошевелил пальцами, с трудом сдержав гримасу боли, и, понимающе усмехнувшись на растерянный вопрос Майрона, протянул руку к  замотанной в рваный плащ шкатулке, чтобы продемонстрировать ему трофей. Но в этот момент, в хор звучавших вокруг него мелодий вплелась еще одна, полная любви и обожания до такой степени, что он опустил протянутую уже руку и обернулся. И замер на миг, удивленно созерцая того, кого не очень-то ждал увидеть здесь. Майа, чей слух и разум он пленял еще в Валиноре рассказами о заморских землях. Да, он знал, что семена, брошенные им,  дали всходы, но не ждал, что набухшие бутоны сомнений не только отцвели уже, но и налились плодами.
- Тиндомэ! – музыка его наполнилась нотками радостного удивления. – Я не ждал увидеть тебя так рано,  meldonya. Рад, что ты здесь.
"Значит, у моего братца Ирмо теперь на одного майа меньше? Приятно."
Одарив нового сподвижника еще одной теплой улыбкой, он снова обернулся к ларцу, и высвободил его из-под грязной рваной тряпки, в которую обратился роскошный некогда плащ. Кабинет немедленно озарился нестерпимым светом погибших ныне Древ, который источали ныне только эти три камня, находящиеся ныне в полном его владении. Только его. Мысль об этом наполняла почти сладострастной радостью. Насытив взгляд красотой камней, он поднял глаза на Майрона, и, не без лукавства поинтересовался.
- Ну? Как думаешь, достойны они украшать корону Владыки Севера?

0

12

Саурон не отрывал взгляда от странной шкатулки, что принёс с собой Мелькор, и не мог никак отдать себе отчёт, что же так привлекает его... И вот наконец ответ был получен-вместе с сорванным плащом.
И Саурон вдруг застонал, ослепленный яростным светом волшебных камней; застонал не от того, что, проведя  три тысячи лет в вечных сумерках, разучился взирать на светила. Но свет дивных камней завораживал, пленял, заставлял вспоминать... Вспоминать нечто такое, что Саурон давным-давно похоронил в самых мрачных глубинах своей души. Он манил за собой, дивный свет, манил и... Сулил.
И в ту же секунду, как Саурон увидел камни, он возжелал их-возжелал страстно, возжелал всей душой. Ради обладания этими камнями он готов был пойти на самое страшное предательство. Убить. Изувечить. Выбросить любого во Тьму внешнюю-или куда хватит сил...
Как сквозь мешок, наброшенный на голову, донёсся до него чей-то голос:
- Ну? Как думаешь, достойны они украшать корону Владыки Севера?
- Достойны...-прохрипел он.-Воистину достойны.
Корону Владыки Севера. ЕГО корону.
Он протянул руку к шкатулке, намереваясь схватить все три камня-разом! Сгрести, прижать к сердцу, спрятать туда, где никто, кроме него самого, не увидит их света. Протянул, скрючив пальцы-и наткнулся на другую ладонь, замотанную в тряпицу. Поднял голову, одурманенный блеском камней, готовый вцепиться в глотку всякому, кто встанет у него на пути, кто дерзнет посягнуть на  дивные камни... И опомнился, наткнувшись уже на взгляд Тёмного Валы. Что увидел в мрачных глазах Саурон-он не сказал никому, только поджал хвост, как нашкодивший щенок перед вожаком стаи-и со всей силы захлопнул шкатулку.
- Никому... Никогда...-прохрипел он, не ещё отдавая себе отчёт, что делает, что говорит.
Свет потух, и кабинет вновь погрузился в привычную полутемень.
- Пойдёмте, мой Вала. Я провожу вас в кузню,-сказал Саурон хрипло; ногие его не желали слушаться, всё ещё дрожа; но всё же он направился к двери, собрав все силы в кулак, мечтая лишь об одном: не упасть. Не здесь. Не сейчас. Только не на глазах этой разношёрстной публики.
У самой двери он обернулся.
-Тхурингветиль,-сказал он, обретя привычную сталь в голосе.-Собери всех майа и скажи: господин вернулся. Пусть спешат в тронный зал - и ждут. И  вы двое,-суровый взгляд на Глоссильдэ и Тиндомэ.-Вон из моего кабинета. Марш туда же-в тронный зал! Вернусь и увижу здесь - шкуру спущу. Вон!
Он остановился на пороге, почтительно пропуская вперед Мелькора, еще раз обернулся и одарил живность свирепым взглядом.
Действительно спустит. За ним не заржавеет.
***
Им понадобилось не меньше получаса, чтобы, миновав изгибы коридора, приблизиться к кузне. Не той, где ковали сутками напролёт  оружие для орков-кузне его, личной, оттого и расположенной не так далеко от кабинета. У дверей на часах стояли два орка: вход  был запрещён кому-либо, кроме Саурона. Порой даже сильные чары, наложенные на дверь, не помогали: уж больно хотелось особо любопытным майа взглянуть, на чем там оттачивает свое мастерство комендант Ангбанда. Вот и приходилось ставить живую силу. Хорошо, хоть тревогу поднять успеют, в случае чего...
Он открыл дверь и вошёл, но не услышав за собой привычных шагов, замер в удивлении и обернулся. Мелькору-Тёмному Вале!-преграждали дорогу два орка.
- Вход разрешён только вам, комендант,-угрюмо сказал один из охранников.-Не взыщите.
Саурон замер, пораженный, не зная, плакать ему или смеяться. Нет, орк-то поступил совершенно правильно. Согласно инструкции. Но становиться поперёк дороги самому Мелькору...
Что же сейчас будет?

+2

13

Честно признаться, такого эффекта он не ожидал, забыв, какое впечатление производили камни лично на него, и, не сумев спрогнозировать, что и Саурон может плениться светом Древ. Плениться, и потерять голову.
Лишь миг прошел после того, как кабинет озарился светом, как что-то неуловимо изменилось в Музыке, волнами обволакивающей Темного Валу. В дурманящие и очаровывающие ноты любви, радости, восторга, которыми его встретили подданные, вплелись другие. Жажда. Ослепляющая жажда завладеть сокровищем. Непокорство. Ненависть. Готовность убить любого, кто попытается помешать.
Эта резкая перемена вызвала в душе Темного минутное замешательство, сменившееся почти тут же неистовым гневом. Верный слуга, которого Владыка Севера еще недавно желал вознаградить своей милостью, превратился в злейшего врага, заслуживающего только мучительной смерти. И, когда этот враг протянул руку к ларцу, где нестерпимым светом сияли Сильмариллы, Мелькор, опередив его, поднял над камнями обмотанную тряпками ладонь, словно утверждая свое право на украденное им из Валинора сокровище.
Рука Майрона натолкнулась на его обожженную руку, и пылающий яростью взгляд майа, как клинок, вонзился в лицо Темного Валы.
И без того темные глаза Мелькора почернели, и в них сверкнула угроза. Нет, он не собирался отступать. Не собирался позволить даже, чтобы чужая рука прикоснулась к камням, которые считал своими. Только своими. И не этому ничтожному младшему духу посягать на драгоценность, созданную для того, чтобы сиять в короне величайшего из Айунуров.
Именно об этом говорил взгляд Темнейшего. Говорил так ясно, что не нужно было даже осанвэ, чтобы прочесть эту угрозу.
"Мое. Только мое."
Почерневшие от гнева глаза Мелькора напоминали два бездонных провала, в которых изредка полыхали огненные отсветы.
"Прикоснешься – умрешь."
Это был поединок взглядов, едва не превратившийся в поединок сил. Саурон был изначально слабее, но Мелькор был ранен и ослаблен, и, кто знает, чем мог бы закончиться этот бой… но он так и не начался.
Разум, воля, или привычка, кто знает, что именно, - победили. Майрон отступил, спрятал взгляд и склонил голову, признавая над собой власть старшего.
Эта покорность, а, более того, осознание собственной ослабленности, чуть охладило гнев Валы, и он так и не нанес удар, удовлетворившись пока тем, что Майрон по прежнему помнил, кто его хозяин.
"Сейчас не время вершить суд. Ты можешь быть спокоен, Майрон. Пока. Но я не забуду."
Молча кивнув на предложение посмотреть кузницу, он снова взял со стола ларец, и обдав всех находящихся в кабинете, напоследок, теплыми нотками теплоты и приязни, вышел вслед за комендантом.

***
За время, пока они шли по коридорам Анбанда, они не перемолвились даже словом, и это густое, как патока молчание, висело между ними подобно дождевой завесе. Мелькор не стремился нарушить это молчание, изредка бросая на коменданта пронизывающие взгляды, в которых все еще сквозил оттенок предупреждения и угрозы. Он действительно не собирался забывать то, чему только что был свидетелем, и намерен был при случае припомнить Майрону и жадный взгляд, устремленный на Сильмариллы, и протянутую к ним руку. Но все это он собирался сделать потом. Сейчас самым главным было вставить камни в корону, где им положено сиять. Все остальное подождет.
Эта мысль так владела им, что к тому времени, как они дошли до двери кузницы, он почти успокоился. Но, там его подстерегал очередной сюрприз в виде еще парочки желающих испытать крепость его терпения.
В первый момент, вид орков, преградивших ему дорогу, вызвал в нем лишь недоумение. За короткое время, которое он пробыл в Ангбанде, он уже успел почувствовать себя Владыкой, и мысль, что кто-то может не только не узнать его, но и попытаться остановить, просто не укладывалась у него в голове. Некоторое время.
А потом проснулся гнев, подстегиваемый болью в обожженных руках. И он, уже не размышляя, дал ему волю.
Один короткий взмах рукой, и орков, осмелившихся не узнать своего творца,  от удара просто смело в сторону, приложив, как следует о ближайшую стену. После чего, Мелькор, абсолютно спокойно прошел мимо застывшего Саурона, бросив ему через плечо.
- Награди обоих за бдительность. А потом объясни этим недоумкам, кто я такой, и что надлежит делать, при виде Темного Валы.
Окинув взглядом кузницу, он удовлетворенно кивнул и поставил на край наковальни ларец с камнями. Руки болели нещадно, и, возможно, следовало отложить ковку на время, но даже миг промедление казался почти кощунством. Нет. Свет Арды должен как можно скорее воссиять в короне Владыки.
- Оставь меня, - бросил он все так же, не оборачиваясь, - И собери всех в тронном зале. Я скоро буду.

Отредактировано Мелькор (2013-08-11 00:03:45)

+1

14

Орки отделались сравнительно легко: всего-навсего полётом до ближайшей стенки и размазываем по оной. На их лицах промелькнула целая гамма чувств. Удивление от факта полёта (ну почему орки не летают, как птицы?) Ярость на дерзкого чародея, устроившего им такое незабываемое ощущение. Недоумение оттого, что всесильный комендант, согнув спину в почтительном полупоклоне, взирает на руководителя ЦУП. Ужас при осознании мысли о том, КОМУ они нагрубили...
"А могли ведь и пеплом стать,-подумал Саурон отрешённо.-Считай, повезло".
Судьба орков занимала его сейчас так же, как занимала могучую гору судьба бабочки-однодневки. Больше всего его волновала собственная участь.
Мелькор прошёл мимо коменданта, обдав холодным презрением-не посмотрев, не одарив привычной улыбкой.
- Награди обоих за бдительность. А потом объясни этим недоумкам, кто я такой, и что надлежит делать, при виде Темного Валы,-обронил он, не соизволив обернуться.-Оставь меня. И собери всех в тронном зале. Я скоро буду.
Как побитый пёс вышел Саурон из кузни, бросив прощальный взгляд на шкатулку, где покоились Камни, смутившие его душу и на краткие мгновения затемнения заставившие забыть о присяге, данной Темному Вале. Комендант не сомневался, что больше их никогда не увидит. Как не увидит ничего больше на этом свете. Или плохо же он знал Мелькора...
Напряжённость, возникшая между ними в кабинете, никуда не делась - а, похоже, росла и ширилась, подобно клубам дыма при пожаре. Всю степень немилости Мелькора Саурон осознал, как только Владыка выставил его за дверь. В прежние времена, когда Вала желал посетить кузню, надеясь выковать что-нибудь значительное, он брал с собой Саурона. Теперь же первейший помощник был вышвырнут вон.
Опала... Или что похуже?
Три тысячи лет по исчислению Белерианда прошло с того самого времени, как Мелькора увезли в Аман. Три тысячи лет Саурон жил, не чувствуя над собой разящего меча.
К хорошему быстро привыкаешь...
За время службы Мелькору комендант уже успел узнать, как карает Вала; и эти воспоминания, даже спустя три тысячи лет были свежи, как никогда.
Ощущая спиной холод закрывшейся двери, он поднял голову-и взгляд его наткнулся на опешивших орков. Мигом вспомнились слова Валы: разъяснить и наградить. Наградить-что же, он наградит их, подарив жизнь, ибо и за более мелкие проступки зачастую в Ангбанде следовала смертная казнь. Что до разъяснений...
В течение последующего получаса орки слушали коменданта, широко раскрыв рты, то и дело подбирая падающие не пол челюсти и выпрямляя свернувшиеся в трубочку уши. Орки издавна славились как известные матершинники. Но даже самые умелые из них не знали таких выражений, которые изрыгал сейчас выдумщик-Саурон. Умей солдафоны писать, они исстрочили бы сейчас с восторгом третий или четвертый пергамент, но увы! Это были экземпляры потупее, полагающиеся исключительно на собственную память. 
Закончив свой красочный и без сомнения содержательный монолог, Саурон велел идти оркам за ним. Он вспомнил вдруг, в каком виде Вала предстал пред ним: грязен, пылен, оборван. Ничуть не похож на истинного владыку Ангбанда. Следовало приодеть его-на первое время в одежду Саурона, так как весь  личный гардероб Мелькора был уничтожен при падении Утумно и Ангбанда, а сшить новый ввиду отсутствия клиента не представлялось возможным. Комплекция у Валы и майа на настоящий момент была сходна, вещи Саурон отобрал самые лучшие-парадные, ни разу не надеванные... Владыка не должен был обидеться. Одновременно он отдал приказ нагреть воды и поддать жару в термах, находящихся неподалеку от кузни. Комендант сам любил заглядывать туда после трудов праведных-не столько смыть грязь и копоть, сколько расслабиться. А сервис в тех термах был такой, что Владыка должен был остаться доволен...
Отправив орков с барахлом к дверям кузни, Саурон воспользовался моментом, переодевшись во все чистое, и лишь затем направился в тронный зал.

+3

15

-Брысь из кабинета, брысь из кабинета.... - Дымка ворчала просто из любви к искусству. Конечно, она уйдет из кабинета. Даже сделает вид, что послушалась приказания. Но только потому, что интересного в кабинете больше ничего не намечалось и ее личное желание покинуть эту комнату в кои-то веки совпало с приказанием коменданта.
И тихонечкот так, на самых мяконьких подушечках, за парочкой проследовать по коридору. Ведь уловила, уловила она алчный взгляд, загоревшийся при виде Камней у Саурона. Да и фальшивые нотки в Музыке, которые тот постарался скрыть, не проскользнули мимо любопытствующей кошачьей особы. Поэтому-то и прошествовала она вслед за Владыкой и Комендантом. Тем более вроде и по пути, который указал тот самый комендант было. Ведь ключевой фразой в его приказе были слова про кабинет - "Увижу здесь - шкуру спущу!". Что ж, совесть Глоссильдэ была кристально чиста - в кабинете ее не было. И, если всякие там Волчики со всех лап и дословно выполняют пожелания начальства, то кошковым просто неприлично не последовать за прелюбопытнейшим явлением - а как-то : довольным Мелькором(что само по себе уже достойно лицезрения) и Сауроном, исходящем завистью и вожделение к Камням. Саму Тень столь знаменитые камни интересовали ровно столько же, сколько и булыжники, которыми была выложена крепостная площадь. Но! Ровно до тех пор, пока вокруг них не начинали заворачиваться и сплетаться всяческие интриги. Нет, что вы! Участвоать в заговорах? Да ни за какие прянички! А вот понаблюдать за развитием действа со стороны - это за милую душу! Тем более и сейчас вот Кошка не пожалела, что увязалась за некоторыми быстрошествующими господами. Даже ее, многослыхавшие ушки не раз и не два делали попытку свернуться в аккуратные трубочки на протяжении вдохновенной и пламенной речи Коменданта. Что уж говорить об орках, плавно меняющих свой цвет во всех мыслимых оттенках. Работа мысли прям таки была в эти мгновения не то чтобы написана, а высечена резцом скульптора на удивленных орочьих мордах.

0

16

Дверь за спиной закрылась, отгородив его от орков и Майрона. Впрочем, он уже не думал ни о своем коменданте, ни о дерзких порождениях своего извращенного разума. Сейчас им всецело владела жажда творения, которую он не мог полностью удовлетворять в Валиноре, и которую намерен был удовлетворить именно сейчас. Несмотря на все сложности, вызванные, в частности, тем, что он выставил за дверь первого помощника. О чем ничуть не сожалел, кстати, не желая, чтобы кто-то, кроме него, прикасался к короне, которую он был намерен выковать.
Найдя взглядом изувеченный и покореженный остов старой короны, который Майрон сохранил из неизвестных соображений, Мелькор чуть усмехнулся.
Нет, не выковать. Перековать заново.
Раздуть пламя в горне было делом недолгим, и, закончив с этим, Мелькор, морщась от боли в по-прежнему перемотанных тряпками руках, взялся за молот. Некоторое время помедлил, рисуя в воображении будущую корону, и, коротко взмахнув молотом, с тщательно выверенной силой опустил его на искореженную поверхность короны. Прежде, чем чеканить узоры, нужно было выправить погнутый металл.
"Металл раскаленный под молот покорно ложится, звеня переборами сотен серебряных струн; Мечта под рукою творца наяву воплотится, венцом, оплетенным узором причудливых рун."
Кузница наполнилась ровным гулом, в котором слова терялись полностью, моментально вливаясь в Музыку, вырывающуюся уже за пределы кузни и льющуюся по коридорам твердыни, в которую, наконец-то, вернулся хозяин. Именно об этом пела Песнь Силы, сплетая звуки и чары и превращая кузницу в эпицентр могучего чародейства.
"Мелодия с песней в едином порыве взовьются, к ликующим силам из пламени горна воззвав; и чары с узором на черном металле сольются, алмазную прочность короне навеки придав."
Он уже не обращал внимания на засевшую в израненных руках боль. Точнее, делая эту боль частью Песни и вплетая в чары, отчего металл на глазах чернел. Молот сменился на чекан и небольшой молоток, которые, с привычной виртуозностью,  выбивали на поверхности короны новые узоры и подновляли старые, готовя символ власти для того, чтобы вставить в него доставшиеся ему столь дорогой ценой камни.
Работа увлекла его, захватила, и он уже слабо представлял, сколько прошло времени с того момента, как он вошел в кузницу. Да это и не имело значения, главным было почти исступленное желание продолжить и, как можно скорее, закончить корону и надеть ее. Увидеть камни, наполненные светом Арды в своем венце, окончательно затвердить права на них, и этим уже утвердить победу над теми, кто столько лет унижал его самолюбие в Валиноре.
"И камни, на грани впитавшие свет сотворенный, с мелодией чар будут свет свой на стали сплетать, и лягут в узор, под рукою творца обновленный, чтоб звездами вечно в короне Владыки сиять."
…Он, в последний раз, уже скорее для личного успокоения, ударил по металлу, выгранивая узор, и отложил инструмент, заворожено глядя на собственное творение. Сильмариллы сияли в черном венце, как звезды в ночном небе: ярко и завораживающе. Так, как он видел это в своих мечтах с того самого дня, как увидел камни в первый раз. Любуясь, он медленно провел рукой по узорчатой поверхности короны, задержав кончики пальцев в полудюйме от одного из камней. Как ни хотелось ему снова коснуться своего сокровища, он уже слишком хорошо знал, чем это чревато, и, хоть ему было мучительно знать о невозможности прикоснуться к камням, готов был удовлетвориться фактом владения ими.
"Только мои… никому не отдам. Никогда…"
На корону, зашипев на еще горячем металле, упала капля пота со лба, и он, машинально утерев лицо, впервые за все время глянул на почерневшие от копоти и железной стружки тряпки, которыми были обмотаны руки, и вспомнил о том, что, со времени возвращения домой, еще даже не удосужился переодеться. И о том, кстати, что приказал подданным ждать себя в тронном зале, а сам за работой забыл обо всем на свете. Впрочем, он об этом не желал, считая, что провел время с пользой. Что не отменяло необходимости приступить к другим делам, а там и отдохнуть немного.
Ревниво накрыв готовую корону остатками плаща, он пошел к двери, не сомневаясь, что там его ждет кто-то из орков, которых Майрон просто не мог не приставить к вернувшемуся хозяину.
----------------------------------------------------------------
* Все рифмованные строчки написаны не мной, но по моему заказу и специально для этого поста. К пафосу отношения не имею, но необходимость его сознаю)

+1

17

Твердое намерение дождаться Моргота из кузни, куда он удалился в гордом одиночестве, слегка помахивая обрывками тряпок на руках и на шкатулке, не покинуло Кошку. Что она не видела в тронном зале? Все тот же пыльный и унылый "царский стул"? Или новые нудные и важные речи присутствующих? Все это уже было и не раз. А вот Владыка, запершийся в кузне.. Это было ново. Это было интересно.  Тем более, пошел он туда с таким вдохновенны лицом! Вот, если бы еще дверь не затворил.. Было бы вообще замечательно! Но и затворенная дверь не сильно охлаждала Дымкин пыл по части подслушать хотя бы. Особенно,учитывая то, что в творческом экстазе Главный по камушкам в этой крепости и не думал понижать голоса. Приятного надо сказать, голоса. И так органично вплетающегося в местную Музыку, что мягколапая проказница заслушалась, невольно попадая под очарование пыла творящего. И все бы ничего, вот только явная тьма. проскальзывающая сначала, а после все больше набирающая силу в этой Мелодии, коробила кошачий слух.
Но вот Музыка достигла своего апогея и стихла. Значит, работа, какой бы она не была, завершена и ожидание серого комка шерсти возле нагло запертых дверей кузницы тоже завершено. Нет, ну конечно же, Кошка могла и проникнуть внутрь и посмотреть, что там творится, а точнее, что там творит и вытворяет вновьприбывший Владыка, но ей было элементарно лень прикладывать усилия для того, что она и так узнает. Но чуть позже.
Слегка скрипнув, дверь, столь долго бывшая закрытой, распахнулась, явив на пороге САМОГО ГЛАВНОГО. Правда, торжественность момента портила все та же драная тряпка, в которую теперь было что-то бережно и трепетно завернуто. Судя по форме и очертаниям - не иначе, как венец. А по нежным взглядам, бросаемым на этот оберегаемый от посторонних предмет, Мелькором, туда еще и камушки, притащенные незнамо откуда он умудрился впаять.
Орки, караулившие тут же, вытянулись по струнке и подобострастно стали ловить малейшее движение Хозяина.
- Тупые скоты - мысль промелькнула в голове у Тени. Промелькнула и тут же пропала. Любопытство не оставляло места другим чувствам. Знала, знала за собой эту маленькую слабость Глоссильдэ и  иногда не могла противиться ее зову, как и Мелькор не смог воспротивиться зову Камней. Поэтому миг, легкое колыхание, почти неслышное изменение Мелодии и вот уже на пороге кузницы стоит милое создание женского полу в сером шелковом платье. Орки недоуменно таращатся, дева поправляет небрежно складки на юбке.
Дымка отлично осознавала, что в данный момент Владыка счастлив, насколько это возможно и вполне простит ей некую долю панибратства. Поэтому и подхватила нежно и легко того под локоток, не прикасаясь ни к свертку, ни к самим обожженным и сильно болящим рукам. Оркам же было достаточно одного взгляда и движения красивоочерченной бровью, чтобы они ринулись, опережая друг друга и сбиваясь с ног устраивать все, чтобы Хозяину было удобно в термах. Негоже Владыке ходить как последний гном.
- Владыка - голос Кошки был как прохладный ручеек в жаркий день - ты закончил работу. Но так и не присел после своего появления здесь, у нас. - Тень улыбалась так обольстительно, как только может улыбаться Кошка при виде кринки со свежими сливками - Давай оставим дела на потом, а для начала ты скинешь все это... - девушка брезгливо, кончиком пальца приподняла краешек одетой на Владыке хламиды. -Термы готовы, ты сразу почувствуешь облегчение. Да и руки твои... Понимаю, что не мое это дело, но эти тряпки не прибавят шансов на то, чтобы они зажили.
Глоссильдэ смотрела на Мелькора и в ее взоре не было ничего, кроме искренней заботы и желания помочь.

Отредактировано Глоссильдэ (2013-08-28 00:10:00)

+1

18

Орки за дверью действительно обнаружились, и, при виде его, вытянулись по струнке. Видимо, Майрон все же внял приказу (попробовал бы он не внять, ага!) и устроил этим болванам показательную выволочку. А они и прониклись, вон с каким страхом таращатся,  словно ожидают, что он прямо сейчас организует им показательное соло в пыточных твердыни. А может, и впрямь ждут… Он не собирался над этим размышлять. Как и тратить время на вразумление, сочтя, что организованного Майроном будет довольно. Он вообще был сейчас на удивление добр, несмотря на боль в руках. Удачный результат работы умиротворил его и привел в прекрасное расположение духа. Настолько, что даже раздражение в адрес Майрона утихло и затерялось где-то в глубине его сумрачной души крохотным угольком, тлеющим до времени. Сейчас он снова был расположен более награждать, чем карать, и то, что майа отстроил для него Ангбанд, значило больше, чем минутное умопомрачение, которое, Мелькор в порыве несвойственной ему обычно справедливости, признавал, в общем-то оправданным. Разве он сам не терял разум, лишь взглянув на камни Феанора? Впрочем, Мелькор самодовольно усмехнулся, Феанору не видать этих камней до конца времен. Теперь они принадлежали одному из тех, кто творил Арду, кто возжег негасимое пламя, пылающее в ее недрах. И это было правильно.
Сейчас он был бы даже рад увидеть Майрона у двери кузницы и сказать ему, что не гневается, но майа, очевидно, ушел выполнять данные ему приказы. А вместо него за дверью обнаружилась Глоссильдэ, которая, видимо, как раз поджидала своего Владыку.
Губы Мелькора тронула еле заметная усмешка. Все возвращалось в привычное когда-то русло, и он был рад этому.
- Я, в самом деле, устал, - он, не сопротивляясь, позволил взять себя под руку и увлечь дальше по коридору. Где находятся термы, он, понятное дело, не знал, и был рад, что нашлась в Ангбанде сознательная личность, готовая ему показать дорогу. - Пусть принесут одежду и что-нибудь, чтобы смазать ожоги, - сказал он, чуть громче, вслед убегающим под грозным взглядом майэ оркам, и, уже больше для себя, чтобы привыкнуть к этой мысли, добавил еле слышно, - они не заживут больше, Глосс. Никогда…
Эта мысль обожгла раздражением и глухой яростью, но он подавил и то, и другое, не желая сейчас срываться на подданных. Но и продолжать разговор ему не хотелось, поэтому до терм он дошел в полном молчании. Там, правда, чуть оживился, оценив общий вид, и поднимающийся повсюду горячий пар, обещающий отдых для сведенных судорогой усталости мышц. Поблагодарив улыбкой майэ, он аккуратно положил на полку в углу сверток с короной, зыркнув, предварительно, по сторонам, и как бы предупреждая взглядом о немедленной и страшной кончине для любого, кто приблизится к его сокровищу, и, с невыразимым наслаждением, принялся избавляться от грязных лохмотьев, в которые превратилась его одежда. Понятное дело, не особенно церемонясь, так что хватило пары рывков, чтобы черная ткань треснула и разошлась по швам, падая на пол. От тряпок, прикрывающих ожоги, он избавлялся уже осторожнее, морщась от каждого движения, и не без содрогания посматривая на почерневшую обуглившуюся кожу.
Закончив с раздеванием, он искоса взглянул на Глоссильдэ, проверяя, намерена она остаться и поучаствовать в его омовении, или умчится по каким-то своим делам, и, чуть задержав дыхание, опустился в горячую воду, стараясь, по возможности, беречь от нее изувеченные руки.

+2

19

(я впишусь сюда одним постом - для целостности, так сказать, картины).

Проводив своего Валу до крепостных ворот, Готен-Бау медленными шагами побрел на плацдарм. Он шел мимо казарм и офицерских корпусов, мимо ошалелых сейчас патрульных и караульных. Шел сквозь неестественную тишину этого места, где не слышалось шквалистое ржание орков, криков со стен куда-то и кому-то вниз, во внутренний двор. Стояла практически стерильная тишина. Даже вороны, что часто летали неподалеку, как раз там, где были вольеры с волколаками - и те молчали. Это, конечно, было неудивительно, но весьма непривычно. Но не только сие было непривычным... Таковым было все - от взглядов окружающих до камней и песни ветра. Наверное, Манвэ не очень рад возвращению Мелькора домой... - и улыбка изящной дугой скривила губы балрога. Музыка Ангбанда да и всего Севера изменилась. И если действительно что все новое - это хорошо забытое старое, то именно так можно было бы обозначить происходящее. Реальность возвращалась к своим, казалось, забытым истокам. А счастье должно плескаться через край. Но у всех ли плескалось оно и распирало фана изнутри? В этом Готмог сильно сомневался. И если сам он чувствовал ноющую боль в груди, принимая ее за невозможность сдержать все свои порывы, а потому такой тяжестью обременяя сердце, то многочисленные лица орков энтузиазма по поводу вернувшегося Валы точно не испытывали. Они не помнили Его. Он для них - чужой. И они боялись, шептались, переглядывались, по цепочке передавая взволнованные взгляды. Они делали все, что угодно, но не радовались. Потому что радоваться можно только чему-то родному, а Мелькор родным для них не был. И еще гаже становилось от этого Главнокомандующему. Он предвидел, как придется усилить муштру, дабы не было волнений и не дай эрувые валар восстаний.  Но этого не будет. Он никогда не допустит подобного. Никогда.
Дойдя наконец до совершенно пустого плацдарма, балрог сел на одно из лежачих бревен и, похлопав по карманам штанов, выудил от туда свой кожанный кисет с Ултум-травой, которую он начал курить уж очень часто. Через пару мгновений едкий дым повалил с кончика его самокрутки и спасал глаза лишь дар ненавистного Манвэ - ветер. И ветер этот принес запах грядущих перемен. И пока тлела горькая трава, пока она смрадила дымом, Готен-Бау думал о том, что несмотря на то, что сейчас, именно в это мгновение, все обитатели Ангбанда облепили Мелькора и рассыпаются перед ним бисером у ног, изливая водопады слов любви и обожания, возможно именно он один истинно, без теней на душе и недомолвок, любит Его и счастлив Его возвращению. И от того ему сейчас так больно.
И именно с этими мыслями он закурил снова, пока дурман не добрался, наконец, до сознания и не облегчил ношу балрога на пару кирпичей.

Отредактировано Готен-Бау (2013-08-29 22:25:12)

+1

20

Леди Тхурингветиль, получившая приказ идти в тронный зал и находится там со всеми остальными майяр, до прихода Владыки, разумеется, сразу же принялась исполнять его. И вот теперь Мышь шла по заковыристым и непредсказуемым своими поворотами коридорам темной крепости. Майя размышляла, что же теперь будет, ведь Мелькор явно не будет тихо-спокойно сидеть на месте на своем любимом троне. И эта шкатулка, которую он так бережет...обожженные руки. Все это не просто так, не просто так.  Ах, сколько бы Тхури отдала, что бы раскрыть эту шкатулку, которая так манила ее, дотронуться до того, что там лежит... а может и владеть этим... Леди Таринвитис фыркнула и покачала головой. Вот еще! Что за глупые мысли лезут в голову? То, что бы это там не было, принадлежит Владыке Мелькору и только ему! Никаких прав на это Тхурингветиль вообще не имеет! Но как хотелось бы...
Окончательно выкинув все эти бредовые мысли про ларец и все тому предшествующее. Теперь же ее мысли были направлены на то, что сколько она уже идет по коридорам, никто из орков ей не попадался. Чувствую, видимо, кто вернулся в это место, теперь позабивались в свои норы и вылезти под руку боятся. Ну так это же и славненько! Вонять меньше будет.
Примерно вот так вот размышляя о том и о сем, Мыша прошла пару коридоров и пролетов и в конце концов пред ней предстал вход в тронный зал. Тхурингветиль прошла в высокий зал с колоннами и очень большим пространством. Некоторые майя начинали уже скапливаться здесь, а Мыша подошла ближе к лорду Саурону, почти к самому подножию ступеней трона Владыки.

Отредактировано Тхурингветиль (2013-09-01 00:51:01)

0

21

Тень с усмешкой проводила взгляд Владыки, способный испепелить любого, кто только помыслит прикоснуться к его сокровищу. А мгновение спустя ее улыбка стала еще шире, когда Дымка увидела, с какой поспешностью Мелькор избавляется от остатков того, что раньше вполне можно было назвать одеждой и с блаженством погружается в чистую и горячую воду. В чем, в чем, а в чистоте Глоссильдэ толк знала.
Раздался несмелый стук в дверь.
- Ну надо же.. Как они все тут забегали! И кто бы подозревал, что орки окажутся столь превосходными бегунами? - думала кошковая, открывая дверь и принимая с рук подобострастно склонившегося орка(а как же иначе), чистую одежду "для Хозяина" и белые тряпки - не иначе как для перевязки.
- А теперь, убери вот это - пальчик Тени брезгливо указал на то, что грудой немыслимых тряпок валялось на полу. И она носком туфельки слегка пододвинула эту кучу по направлению к выходу. Орк ринулся выполнять указание с поспешностью, достойной.. Кого достойной, Глосс так и не додумала, потому как обернувшись, поморщилась, снова увидев завернутое НЕЧТО. Тряпки, прикрывавшие Величайшую Ценность, годились разве только чтобы ими пугать маленьких эльфят-чистюль.
-Подожди - небрежно обронила девушка. И, на ходу, выбирая из принесенных слугой белых тряпиц, олним плавным движением, совершенно игнорируя невнятные и, наверное, грозные, звуки, доносившиеся из купальни, стянула с того, что так тщательно Мелькор оберегал ветошь.
Ну да, корона, и те самые, принесенные им с такой любовью в крепость Камни. С точки зрения эстетического наслаждения, Дымка мысленно поаплодировала создателю. Венец был безупречен. Почти безупречен. Слишком много тьмы таилось, на взгляд самой Кошки в этой вещице, чтобы кто-то, кроме Мелькора, мог до безумия влюбиться в нее. Пожав плечами, дева аккуратно обернула сияющую камнями корону в чистую тряпицу и положила точно на то место, где и было.
Бросив орку последнюю грязную обноску, Глоссильдэ проводила того взглядом, пока дверь снова не стала плоно закрыта и, подобрав юбки, присела на краешек купальни, протягивая Владыке ароматное мыло.
- И это того стоило? - кивок Кошки одновременно показывал и на корону и на обожженные руки.
Потом, еще раз внимательно обозрев ожоги, покрывающие ладони Мелькора, передумала, намылила свои аккуратные ладошки и слегка, чуть касаясь, как если бы это был ее собственный котенок, начала намыливать плечи Властелина.

+2

22

Горячая вода приятно ласкала кожу, помогая усталому телу расслабиться. Ощущение было таким приятным, что мигом вымыло из головы остатки дурных мыслей. Ну, насколько это было возможно для него. Осталась только заглушающая все и не проходящая с момента возвращения эйфория от осознания того, что он наконец-то дома.
Правда, родившийся недавно навязчивый страх потерять добытое в Валиноре сокровище несколько искажал радость от возвращения, но не настолько, чтобы не ценить красоту момента.
Чуть прикрыв глаза, он  лениво наблюдал из-под полуопущенных ресниц, как майэ ходит по купальне, собирая остатки безвозвратно испорченной одежды. На орков он даже не отвлекся, лишь мельком отметив, что те принесли ему новое облачение. По логике майроновское, так как вряд ли что-то из его вещей пережило разрушение Утумно, да даже и если осталось бы, Мелькор далек был от наивной мысли, что кто-то станет хранить ненужный хлам, который, за время отсутствия, все равно бы сгнил. А если бы и не сгнил, смешно было бы подумать, что он согласился бы надеть тряпки, провалявшиеся в кладовой тысячу лет. Разумеется, сейчас, когда он вернулся, новая одежда будет сшита в кратчайшие сроки, в этом он не сомневался, но пока можно и снизойти до вещей коменданта. Судя по всему, вполне новых, и достойных облачать Владыку Севера.
Следя взглядом за Глоссильдэ, он невольно напрягся, а потом и дернулся, подавшись вперед, когда она приблизилась к венцу, а там и взяла его в руки. Но почти тут же расслабился, убедившись, что она всего лишь хочет убрать с него грязную тряпку, которая, он тоже был с этим согласен, мало подходила для того, чтобы касаться камней, заключавших в себе свет Арды. И даже короткой улыбкой одобрил ее догадливость, невольно закрыв глаза от невероятно приятного прикосновения ее рук. Правда к невинному вполне удовольствию от помывки, примешивалось и другое, вполне определенного толка. Все же прошло немало лет с тех пор, как его мыли женщины, да и прочими удовольствиями его в Валиноре тоже не баловали, так что окутанные душистой пеной ладони, скользящие по его плечам, наводили на весьма фривольные мысли и заставляли задуматься, не стоит ли намекнуть майэ на приятную вечернюю беседу в его покоях. Разумеется, только после того, как все необходимые дела будут сделаны.
- Да, Глосс, оно того стоило, - он бросил короткий взгляд на корону, теперь бережно обмотанную чистым лоскутком ткани, - в них свет Арды, он должен сиять в Белерианде. Так будет правильно. – Мелькор улыбнулся, и, сыто, как кот, потянулся под успокаивающе-мягкими прикосновениями, напоминающими массаж. – Я буду благодарен, если ты поможешь мне вымыться. Не хотелось бы бередить ожоги, пока они хоть немного не затянутся… насколько это возможно.

0

23

Такой взгляд был знаком Кошке. Очень даже знаком. Но у Мелькора еще к откровенному желанию во взгляде примешивалось такое...нечто... В общем и целом, Дымка определила бы это выражение как вседозволенность. А вот дозволять делать с собой ВСЕ и не тогда, когда она это позволит, пушистая безобразница никому, в том числе и неизвестно где шлявшемуся все эти годы Властелину, не позволяла. Тем более, такому грязному. Укоризненно посмотрев прямо в глаза Мелькору, Глоссильдэ без лишних слов - а чего разговаривать-то, когда тут такое необъятное поле для помывки - еще разок старательно намылила свои ладошки и начала нежно и бережно обмывать сначала плечи неразумно запачкавшегося Владыки, постепенно спускаясь на спину и слегка проводя ладошками по бокам.
Платье мешало. Очень мешало. Оно пыталось залезть в купалку, выпачкаться в мыльной пене, вообще испортиться и превратиться в подобие морготовского наряда, в котором он явился в Твердыню. Глоссильдэ сердито фыркнула, отвлекаясь от помывочного процесса, сдула со лба невесть как выбившийся из прически локон, вздохнула, окинув критичным взглядом свое, еще с утра бывшее безупречным платье. Наряд серого шелка еще можно было спасти. Сполоснув руки от мыльной пены, Тень выпрямилась на краю купальни, распустила шнуровку на груди и, с чувством великого облегчения от того, что ее любимое платье будет в целости и сохранности, просто позволила серому великолепию стечь с ее плеч на пол. Переступила через ворох шуршащего шелка и, как ни в чем ни бывало, продолжила дело омовения Моргота. Спина была относительно чистой, на взгляд Кошки, а вот живот и все, что было спереди, явно нуждались в мыле и мочалке. Мочалка почему-то наглым образом отсутствовала. Зато мыла было в избытке. Отметив для себя, что надо попозже пожаловаться Саурону на "забывчивость" орков, чтобы он их построил, а она посмотрела на это построение, Глоссильдэ провела намыленными душистыми ладонями по груди Властелина, спустилась ниже, окутывая того мыльной пеной, словно невесомым одеянием, засмотрелась на переливы мыльных пузырей и... свалилась прямо в купалку!
Когда Кошка, отфыркиваясь и отряхиваясь, поднялась в воде, легкая нижняя рубашка, которая и до этого-то скрывала очень мало, превратилась в прозрачную нижнюю рубашку. Но разве такая малость могла остановить Тень, когда она твердо решила во что бы то ни стало придать Мелькору первозданную чистоту?
- Теперь будет гораздо удобнее тебя мыть! - с улыбкой, способной затмить солнце в ясный день, Дымка с удвоенной энергией принялась намыливать все, что попадалось под руку. А попадались ей в данный момент под руку как раз живот, грудь и... что это тут у нас ниже? Оказывается и Темный Властелин устроен как и все обычные особи мужского пола! Очень интересно!
Как обычно, мысли Кошки работали отдельно от рук. Поэтому все попадающиеся части тела Моргота, о чем бы ни думала в этот момент сама пушистая засранка, намыливались с исключительной нежностью.

Отредактировано Глоссильдэ (2013-09-14 13:54:46)

+2

24

Он, с интересом, наблюдал за маневрами Кошки, пытаясь понять, является ли все происходящее чистой воды провокацией, или просто у него слишком буйное воображение. Или больное, что вероятнее. Хотя, с другой стороны, откуда взяться здоровому воображению, да и вообще здоровому рассудку после трехсот лет в Мандосе, а потом еще после жизни в Валиноре, в компании дражайших родственничков? Хоть совсем не рехнулся там, и на том спасибо, что называется. Сейчас осталось только прийти в себя после всех тех беспросветных лет, и можно браться за дела, жить, воевать, и вообще продолжать то, что начал когда-то, и чему родственнички положили конец, разрушив Утумно. То есть, это они думали, что положили. Что ж, тем хуже для них, приятно будет сделать им исключительно неприятный сюрприз.
Расслабленные и приятные мысли и грядущей мести были прерваны весьма неожиданным образом: шумным всплеском, который отвлек наслаждающегося помывкой Темного Валу от размышлений и заставил вернуться в реальность, которая предстала его глазам в виде мокрой, как мышь, Кошки, оказавшейся рядом с ним в воде, и ни в малейшей степени этим не смущенной. Это зрелище, а, особенно, намокшая рубашка, слишком уж откровенно обрисовывающая все достоинства более, чем привлекательной фигурки Глоссильдэ, мигом отвлекли Мелькора от мыслей о мести и войне, повернув его размышления в более приятную область. Он усмехнулся, откровенно разглядывая майэ и пытаясь задавить шевелящийся где-то в глубине души червячок искренней горечи (пожалуй, единственное, что оставалось искреннего в давно уже насквозь пропитанном ложью Темном) при воспоминании о единственной женщине, от которой он не только желал бы принимать подобные знаки внимания, но и ради которой он готов был поступиться многим, включая месть, войну, да, пожалуй, даже Сильмариллы. Собственно, именно присутствие той женщины в поле зрения и всегда рядом с другим, частично было причиной того, что пребывание в Валиноре превратилось для него в пытку.
"Теперь если и увидимся, то, либо когда я во главе армии войду в Валинор, либо если снова буду в цепях брошен к трону драгоценного братца, чтоб ему Ауле каждое утро по голове пробудку выстукивал…"
Попытка снова унестись мыслями к мыслям о войне и мести снова была прервана, на этот раз, более, чем откровенными прикосновениями. Вздрогнув, он закусил губу и подозрительно покосился на майэ, которая, не обращая внимания на его взгляд, невозмутимо продолжала мыть его, и, судя по всему, не была ни капли не встревожена тем фактом, что находится в ванной с обнаженным мужчиной, более, чем заинтересованным в… определенном развитии событий.
Он слегка пошевелился, не будучи еще уверенным в том, что все это не является провокацией, и, подавшись вперед, осторожно коснулся тыльной стороной ладони мокрой щеки Кошки.
- Не дразни меня, Глосс, - его голос звучал мягко и пока еще спокойно, но в нем уже проскальзывали хрипловатые нотки затаенного желания, - не дразни, если не хочешь продолжения. Я… слишком давно не испытывал подобного и могу не сдержаться.

Отредактировано Мелькор (2013-09-22 19:44:26)

+3

25

Реплика Владыки, впрочем, как и осторожная, даже можно сказать, несмелая, ласка его, застали Кошку слегка врасплох. О чем он? Неужели думает, что вот такой вот весь из себя недомытый, прям вот является притягательным настолько, что ни одна особа женского пола в радиусе сотни лиг вокруг не устоит? Поэтому, благодарно потеревшись щекой о руку Мелькора, Глоссильдэ только улыбнулась, слыша те самые хрипловатые нотки в его голосе, которые ни одна женщина на те же самые сотни лиг вокруг ни с чем иным не могла спутать, будь она рода майарского, эльфийского, человечьего или какого другого.
А о продолжении, вожделение которого так неприкрыто проскакивало в голосе недомытого Властелина, пока он недостаточно чист по мнению самой Кошки, не могло идти и речи. На этой мысли Тень вернулась к тщательной помывке Моргота, однако улыбка не сошла с ее уст. А руки Дымки, нежные и заботливые все так же продолжали свое дело. Они скользили по всему телу Властелина, равномерно покрывая его душистой невесомой пеной, обмывали, снова намыливали, а сама Кошка в это время уже почти мурлыкала от удовольствия при виде приобретающего скрипящую чистоту мужчины.
Собравшись снова намылить ладошки для окончательного придания блеска Мелькору, Глоссильдэ с огорчением поняла, что мыла в пределах досягаемости нет. Ближайший кусочек лежал прямо за спиной блаженно раскинувшегося в купальне мужчины. Но когда такая малость останавливала Кошку? Она слегка потянулась за столь желанным куском мыла, но не рассчитав расстояние, вместо куска мыла заключила в обьятия самого Властелина, плотно прижавшись к нему всем телом.
При этом опору Дымка таки потеряла, заскользив ступнями по дну купальни, а рука ее инстинктивно ищущая, за что бы за такое ухватиться, да покрепче, стиснула то самое, что и отличает всяческого настоящего мужчину от женщины. Анатомически отличает, не морально. Все бы ничего, но при потере равновесия губы ее оказались в непосредственной близости от губ Мелькора и неконтролируемое падение мокрой Кошки превратилось в неменее неконтролируемый поцелуй Властелина.

+3

26

Не получив в ответ на недвусмысленное замечание никакого ответа, он слегка растерялся, пытаясь понять, как следует вообще относиться к этому молчанию, и к неопределенной улыбке, чуть тронувшей губы майэ. При всей своей самоуверенности, он не настолько часто становился объектом флирта или кокетства, поэтому, чаще всего, в таких случаях становился в тупик, пытаясь понять, кокетничают с ним, или такие улыбки ничего не означают. Решив, при некотором размышлении, что, пожалуй, в данном случае, принять эту улыбку просто как ничего не значащий факт, он снова поудобнее откинулся на стенку ванной, позволяя себя мыть. Правда, теперь погрузиться  в размышления уже не получалось, так как вид полуобнаженной, если не сказать больше, женщины буквально у него под носом, отвлекал от разрушительных мыслей. По правде говоря, сильно отвлекал. Но в данном конкретном случае попытка настоять на своем примитивно-физически ничего бы не дала, а, напротив, не привела бы ни к чему хорошему. В конце концов, после обожженных Сильмариллами рук, получить в тот же день еще и пару глубоких царапин от коготков, было бы  слишком даже для него. Поэтому, он пока только смотрел, сквозь полуопущенные ресницы, лениво и одобрительно скользя взглядом по не скрытым тонкой намокшей тканью прелестям, раздумывал, стоит ли все же деликатно (или не очень деликатно) намекнуть Кошке на приятную вечернюю беседу у него в покоях (которых, он, к слову сказать, еще и не видел, и даже не знал, имеются ли они в этом новом Ангбанде и приведены ли в порядок). Хотя, о последнем, он, пожалуй, не беспокоился, так как не сомневался в том, что Майрон устроит вернувшегося Владыку как можно удобнее. Не то, чтобы он нуждался особенно во сне, или даже в отдыхе, но, как ни крути, для определенных целей собственная спальня подходила куда больше, чем кузница, или даже рабочий кабинет.
"Хотя, пожалуй, насчет рабочего кабинета, я погорячился, тоже весьма удобное место… если знать, как пользоваться… опять же стол – вещь очень даже многофункциональная…"
На этой весьма приятной мысли его снова беспардонно прервали. На этот раз тоже самым приятным образом. Едва не подскочив в ванной от слишком уж откровенного прикосновения майэ, он не успел, однако, на него среагировать, оказавшись впечатанным в стенку ванной и лишенным возможности сказать хоть что-то. Слегка ошалев, он, тем не менее, не собирался тушеваться, и, бережно обняв майэ, ответил на поцелуй, осторожно и неловко поглаживая ее изувеченной ладонью по спине. Впрочем, к его удивлению, даже боль в обожженных руках сейчас не особенно мешала, заглушенная другими, более приятными ощущениями.

+2

27

Неконтролируемый поцелуй оказался не неприятным, а вполне и вполне даже... И что это? По спине Глосссильдэ вдруг  пробежала сладкая дрожь от неловкого прикосновения.Сам того не осознавая, неизвестно-где-шлявшийся-все-эти-годы, Повелитель сумел найти точку приложения сил, которая включала в Дымке вполне определенный настрой.
Осторожная ласка и нежный поцелуй Мелькора внезапно отозвались в Кошке щемящим чувством, название которому она сама не смогла бы дать. Но тело ее, женское и жаждущее ласки, отозвалось на эти прикосновения. Слегка выгнувшись под поглаживающей ладонью мужчины, Глоссильдэ так же осторожно, как и недомытый Владыка, потерлась о него всем телом, превращая, так неожиданно начавшийся, поцелуй в страстное слияние губ. Рука же ее, так и не отпустившая подвернувшуюся "опору", все-таки разжалась и плавным движением переместилась на шею мужчины. Дымка запустила пальчики в буйную гриву волос Моргота и , сжав прядь этих самых волос, просто не оставила тому свободы выбора. Грудь ее напряглась, чувствуя сквозь тонкую, и к тому же, намокшую ткань рубашки, близкое и горячее мужское тело.
Оторвавшись от целующих ее губ, Тень мурлыкнула,томно и слегка вызывающе, и провела остреньким, немного шершавым язычком по мочке уха мужчины. Соприкосновение тел при этом ее движении стало еще плотнее, если такое было возможно. Только одно в данный момент слегка раздражало Кошку и не давало полностью отдаться внезапно возникшей тяге к Темному, который к тому же не блистал стерильной чистотой - прилипающая к разгоряченному телу мокрая рубашка. Но, начать освобождаться от этого намокшего клочка ткани означало высвободиться из обьятий Моргота, а планы Дымки по помывке Властелина, после стихийно возникшего поцелуя, вдруг кардинально поменялись и освобождаться из этих самых объятий она ну никак не хотела.
Поэтому, наплевав на преграду в виде нижней сорочки, Глоссильдэ просто напросто слегка прикрыла глаза, еще раз потерлась об обнаженного мужчину, ощущая его напряжение и снова прильнула к его губам долгим и страстным поцелуем.

Отредактировано Глоссильдэ (2013-10-06 13:31:12)

+2

28

Осторожный поцелуй, судя по всему, не был неприятен прильнувшей к нему майэ, и Мелькор, чуть осмелев и сообразив, что, скорее всего, бурной реакции и пускания в дело когтей можно не ждать, уже не скрывая нетерпения, прижал к себе полуобнаженную женщину. Нетерпение его, впрочем, отнюдь не ровнялось грубости, поскольку ни время, ни объект, не подходили для столь любимой Темным жестокости и изощренного садизма, которые хороши с пленницами, которые были не более, чем расходным материалом. А здесь можно было, в кои-то веки, насладиться податливостью и проявить в ответ нежность. Хотя, надо признать, терпение не собиралось даваться ему легко, - слишком долго он вынужден был жить в благопристойном воздержании, принятом в этом рехнувшемся Валиноре. Что поделать, братья и сестры его никогда не блистали темпераментом, и им было вполне комфортно среди возвышенных ледышек, коими, по сути, являлись эльфы. Его же пребывание в Валиноре измотало до крайности, и сейчас он торопился получить недополученное. И желание это было таким сильным, что окончательно заглушило боль.
Уже не осторожно касаясь, но открыто впиваясь в податливые губы майэ страстным поцелуем, он, не особенно уже стесняясь, начал теребить ее намокшую рубашку, которая, из незначительной и ничего не скрывающей детали уже превратилась в раздражающую преграду. Было искушение порвать тонкую ткань в клочья, но для его изувеченных пальцев это представляло некоторую проблему, поэтому, он ограничился тем, что скользнул ладонями под мешающую ему мокрую тряпку, лаская и поглаживая обнаженное и жарко льнущее к нему женское тело. Недолго, правда, так как невозможность прикоснуться, как следует, и ощутить под ладонями не ткань, пусть и почти невесомую, а кожу, уже через несколько минут превратилась почти в пытку, и он, неохотно оторвавшись от поцелуя, осторожно потянул вверх мокрую рубашку Глосс, намереваясь избавиться от этой помехи.
- По-моему, это лишнее, не так ли? – он вопросительно выгнул бровь, чуть лукаво глядя на прильнувшую к нему Кошку.

+1

29

Вечер переставал быть томным. А руки Владыки становились ласковыми, поцелуи страстными, а взгляд требовательным... Или это проскользнули нотки требовательности в голосе, хриплом от еле сдерживаемого желания. Насчет лишней и, к тому же абсолютно мокрой тряпки, Глоссильдэ ничуть не возражала. То есть не возражала против того, чтобы уже избавиться от этой самой тряпки, которая мешала в полной мере ощутить все наслаждение от прикосновений и соприкосновений.
Тряпка, читай нижняя рубашка, не желала сниматься просто так. Липла к телу, которое уже откровенно требовало ласки, обволакивала все изгибы фигуры, путалась в руках... А терпение у Тени кончалось. Кончалось быстрее, чем мгновение, требовавшееся мыльному пузырю, для того, чтобы лопнуть. А руки мужчины уже были так близко... и так далеко - на расстоянии равном толщине ткани. Нетерпеливо закусив губу, Дымка без сожаления рванула ткань, жалобно затрещавшую под ее руками, но не сумевшую устоять перед кошачьей страстью, и обрывки того, что еще недавно было воздушным невесомым кружевом и шитьем, полетело в воду, тихо оканчивая свои дни среди мыльных пузырей.
Теперь ничто не мешало. Кошка провела пальцем по груди так и недомытого Моргота, опуская ладонь все ниже и ниже, пока не достигла его мужского естества. Но не остановилась там. На мгновение задержалась, слегка проведя пальчиками по самому низу живота мужчины и вернула руки на место. То есть на то место, на котором им полагалось быть в этот момент. А именно - свои пристроила к обниманию Мелькора, а в  одну его удобно уложила свою грудь. Но и про то, что Темный искусен не только в военной стратегии, но и знает толк в поцелуях, не забыла.
Снова губы Кошки нашли губы мужчины, слегка пробуя их на вкус, слегка, а потом все прочнее и изысканнее сливаясь с ним в жарком поцелуе. Руки ее все же не успокоились, обнимая Властелина, а нашли свое призвание в тщательном и нетерпеливом исследовании его тела, оглаживая и массируя, пробираясь к источнику мужества и заключая его в кольцо нежных пальчиков. Мурлыканье, непроизвольно вырывавшееся из горла Дымки, стало слегка хриплым, она слегка выгнулась под прикосновениями Моргота, подалась ему навстречу и прижалась разгоряченным телом к мужчине, который уже тоже, видимо, был не против продолжения так невинно начавшегося удовольствия.

0

30

Осознание того, что женщина рядом так же горит и пылает от желания, как и он, пьянило и возбуждало еще сильнее. Неохотно разомкнув объятия, он, с трудом дождавшись, когда разорванная рубашка найдет бесславный конец где-то под слоями взбитой пены, снова обнял майэ, с тающим удовольствием лаская полностью обнаженное и невыносимо-желанное тело. Странно, но сейчас, когда ничего уже больше не мешало отдаться страсти, он внезапно обрел контроль над разбушевавшимися эмоциями. Нет, он не собирался прекращать, но он больше не хотел и торопиться, желая сполна получить свое. Медленно, и со вкусом. С каждым поцелуем, с каждой лаской, впитывая восхитительное ощущение свободы, средоточием которой стала для него сейчас очаровательная, желанная, и, что важнее всего, желающая его женщина.
Страстно отвечая на поцелуй, он, медленно, сдерживая страсть, скользнул ладонями по гладкой шелковистой коже, исследуя выгибающееся под его ласками тело. Нежно провел пальцами по бедрам, упругому животу, коснулся груди, нежно поглаживая, лаская,  слегка, чтобы не причинить боли, сжимая и молчаливо надеясь, что шершавые от ожогов руки не поцарапают нежную кожу майэ. Впрочем, судя по тому, как она льнула к нему, отвечая на ласки, его изувеченные руки не слишком-то ей мешали.
Снова скользнув пальцами чуть ниже, он коснулся внутренней стороны бедра и предвкушающе улыбнулся. О, да, ему не терпелось овладеть этим податливым женским телом, но было еще одно особенно удовольствие, которое он желал вкусить, и от которого не собирался отказываться.
Резко приподнявшись, он усадил майэ на бортик ванной, и, склонившись, принялся осыпать поцелуями ее грудь и живот, постепенно сдвигаясь ниже.

+1


Вы здесь » Quenta Noldolante » Прошлое » Возврат к первоначальной точке - передышка для наступления ©


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC