Quenta Noldolante

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Quenta Noldolante » Альтернативная реальность » Первая встреча


Первая встреча

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Время и Место:
Эндорэ, Эпоха Древ, спустя несколько веков после гибели Альмарэна.
Участники:
Саурон (НПС Глорфиндела), Тхурингветиль (НПС Артанис).
Краткое описание:
«Ибо ничто не было злым изначально. Даже Саурон не был таковым» - а каким он был? И как началось его падение? Нам известно, что к моменту основания Ангбанда, Саурон уже был наместником Мелькора, но о его жизни до той поры известно лишь то, что он был майа из свиты Ауле, совращённый Мелькором, и видящий в планах Тёмного Валы возможность установления строгого порядка над всей Ардой. Чем он занимался и когда именно перешёл на сторону Врага остаётся неизвестным, и здесь – представлена одна из версий тех событий.
Предупреждения:
Насилие, секс и разврат… в общем, всё как обычно.
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1002/f6/f0e96ad414b550666146eb3babfb3af6.jpg[/AVA]

0

2

Многие обитатели Третьей Эпохи, кому была ведома угроза Мордора, воспринимали Саурона как древнее, изначальное зло. Кое-кто из мудрейших, впрочем, верил что когда-то он не был одержим Властью и стремился ко всеобщему благу. Но времена те давным-давно остались позади, сокрытые пылью веков и паутиной лжи…
Сквозь непроглядный мрак Первой Ночи, по извилистой тропинке меж северных предгорных лесов, чьи ветви напоминали руки скелета, брела одинокая фигура. Эльф (эльф ли?) был высок и статен, с его плеч ниспадала свободная, изукрашенная золотой нитью, медная туника, не скрывавшая мускулистых рук с широкими, крепкими ладонями. На слабом ветру едва ощутимо колыхался лёгкий серебристый плащ. На строгом бронзовом лице замерло выражение глубокой задумчивости и скрытой тревоги. Его губы были плотно сжаты, глаза сияли чистым золотом, волосы цвета стали ниспадали на широкие плечи ровной волной. Ничего он не взял из далёких, светлых земель, напоминавших ему изукрашенный глазурью пряничный домик. Но что забыл он, обитатель игрушечного королевства всеблагих Валар, в этих землях без света, тепла и надежды? О, у него имелся повод!
Майрон присягнул Мелькору задолго до его первого изгнания во Внешнюю Тьму, но в отличие от множества других слуг Тёмного Валы, он не спешил проявить свою истинную преданность и продолжал ходить в учениках Ауле. Не покинул он сомн прочих майар и после падения Альмарэна, но осторожно выискивал следы готовящегося возмездия Валар. Шли года, там и тут то и дело вспыхивали жаркие речи о необходимости отвоевать у Мелькора исконное владение, но слова агитаторов были так же пусты, как нелеп был уклад жизни в Благословенной Стране. И лишь по прошествии веков, когда стало совершенно очевидно, что его бывшие повелители и наставники окончательно смирились со своей участью изгнанников и не собирались отвоёвывать Эндорэ у своего, так называемого, Великого Врага, лишь тогда Майрон покинул кузницу Аулэ, не затушив огня в горне и не прибрав инструментов.
Тогда его феа пело от радости, и земли, и бескрайние морские просторы, проносились внизу подобно мимолётному видению. Жизнь в Амане казалась Майрону дурным сном, и он жаждал проснуться. Сейчас…
- Никуда не годится – вынес он вердикт, обводя взором беспорядочное нагромождение деревьев. – Никакой системы. Какими принципами, хотел бы я знать, руководствовался Он, когда оформлял это место?
Действительно, его взору, привыкшему к тщательно выверенным лесам и городам Амана, Эндорэ казалось свалкой, беспорядочным нагромождением мусора, сваленного сюда до лучших времён. И это – север! О том, что творится в более далёких от крепости Мелькора землях страшно было подумать. Впервые за долгое время столкнувшись с результатами творческой деятельности Владыки, майа ощущал себя… преданным. Обманутым. Ради этого он шпионил за Валар все эти годы?! Оскалившись, Майрон с размаху пнул ближайший валун… ногу пронзила боль, впрочем, она была лишь тенью того, что творилось с его феа. Дух Великолепного вибрировал и звенел, словно натянутая сверх всякой меры струна. Музыка Эндорэ шумела в его голове, терзала сознание раскалёнными клещами… или это было осознание жестокой, непоправимой ошибки?
Майрон окинул окрестности лихорадочным взором, отчаянно выискивая что-нибудь… что угодно… в чём был знакомый ему Порядок. Ему нужно было на что-то опереться, чтобы не сойти с ума от бурлящего в мозгу водоворота мыслей. Нельзя сказать, что увидев Эндорэ, он стал лучше относиться к Валар, о нет. Майрон по прежнему считал их мягкотелыми, обленившимися слабаками, но это… ЭТО был Порядок Мелькора? Ноги майа подкосились и он поспешно опустился на тот самый многострадальный валун, немилосердно сжал виски руками, стремясь превозмочь рвущее сознание беспорядочное дребезжание сотен бессвязных мелодий, образующих единую какофонию боли и страданий.
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1002/f6/f0e96ad414b550666146eb3babfb3af6.jpg[/AVA]

0

3

Тхури как раз возвращалась с очередного рейда в компании своих перепончатых друзей, когда пришло звонкое такое осанвэ от Владыки. Ей иногда казалось, что Мелькор знает всё - как Намо или сам Илуватар. Иначе как можно было объяснить то, что стоило вернуться в Эндорэ лорду Майрону, как он об этом тут же узнал? Мышастая порадовалась возвращению Волка, однако голос Владыки был отнюдь не весёлый. Скорее полный нетерпения. Майрон так и не явился в крепость на поклон учителю, с докладом и прочим. Вот это было тревожно. Неужто дорогого секретного агента рассекретили и потрепали? Это Мыше и предстояло выяснить, отправляясь встречать дорогого милорда.
Мимо лесов и полей, лугов и озёр, над реками и болотами - Мышь неслась так быстро, как позволяли крылья. Эндорэ пока ещё слабо напоминало то, что будет собой являть после падения Утумно. Здесь царил почти первозданный хаос, над которым обычно господствует гений. Нагромождение деревьев, скал и камней больше напоминало свалку, однако когда вы собираетесь что-то конструировать, не высыпаете ли вы перед этим детали конструктора, из которых собираетесь сделать свою поделку? Надо же ещё каждую деталь проверить на предмет брака и так далее... В общем, заготовки есть, зёрна от плевел отделим, и будет красота!
Что бы вы думали? Кузнец действительно был найден. И, кажется, он никуда не торопился особо. Рухнул на валун и так руками в собственную голову вцепился, словно страдал уже несколько дней непроходящей мигренью. Вид лорд имел самый что ни есть мрачный и... потерянный? Разочарованный? Всё вместе, пожалуй. Однако о причинах Тиль могла только догадываться. И ведь строила догадки, ей-ей!
"Бедненький... Его так достали в этом Амане, что забыл дорогу к Тёмному Вале. Неужто пытали, изверги?! Ах да... Это наш метод..."
Леди Мышь уняла порыв налететь, подобно ураганчику, и крепко обнять милорда, чтоб не терялся и не мрачнел. Надо его срочно к Вале - тот всегда знает, что и как сказать. Гауриэль же пока была дилетантом по части запудривания мозгов, но училась усердно и отрабатывала своё нахождение в Тёмном Блоке. Владыка приказал разведать, что да как, и вернуть Волка домой. Этим Дортевиль и собиралась заняться. Мягко и нежно изначально - авось милорд придёт в себя и вспомнит, чего ради вообще тут находится.
Майэ приземлилась легко и изящно напротив кузнеца и отвесила уважительный поклон, тряхнув угольно-черной шевелюрой.
- Милорд, вы вернулись!
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

0

4

«Прах и разруха повсюду, мир изломан, беспорядочен, нелогичен… Он дремлет, но сны келвар полны крови и мерзости, а олвар… они не лучше. Земля источена паразитными формами жизни, само Эндорэ – словно короста на гигантском гнойнике… Эру, это ли тот мир, ради которого я предал Валар? Это ли венец мечтаний моего нового господина?» - думал Майрон, мрачнее тучи, перетирая в пальцах горсть холодной лесной земли.
Вокруг, не отмеренное ни движением, ни звуком, струилось время, минута за минутой утекая в звенящее Ничто. Меж тем звук, потревоживший это царство предвечной тишины, остался незамеченным для слуха майа, и о присутствии Тхурингветиль он узнал лишь когда та обратилась к нему. Её голос, словно хлёсткий удар бича, заставил Майрона вскочить на ноги, его фана двигалось как марионетка в руках неумелого кукловода. Хоть в нём отчётливо читались следы былого великолепия… сейчас он напоминал сломанную игрушку, готовую переломиться от любого неловкого движения. В его взгляде, устремлённом на крылатую деву, явственно читалось сомнение и тревога, а сам Майрон неожиданно ощутил непривычное желание поговорить, неважно с кем или о чём, лишь бы избавиться от гнетущей тишины, и первые слова слетели с губ помимо его воли:
- Я ещё не знаю…
Он вовремя одёрнул себя и попытался сосредоточиться. Тхурингветиль здесь, и с этим уже ничего не поделаешь. Вряд ли она оставит его в покое, пока он не предстанет перед Мелькором и не даст доклад… а в сложившихся обстоятельствах, последнее не сулило ему ничего хорошего. С другой стороны, раз она здесь, он мог бы использовать её… допросить аборигена. Впрочем, вряд ли в его нынешнем состоянии можно говорить о допросе… Глубоко под своими ногами Майрон ощутил, как плоть червя вгрызается в лесную землю. Его замутило.
- Я ещё не знаю, пришла ли мне пора покинуть Аман – тихо, почти шёпотом вымолвил он, ибо слова резали гортань подобно бритве. – Ты… можешь сказать мне в чём смысл всего этого?
Он выразительно обвёл рукой лесную поляну и тут же пожалел об этом, ибо едва не потерял равновесие. Сама земля в этом месте была враждебна, она тянулась к нему крючковатыми ветвями деревьев и зёвами зыбучих песков, горы вокруг уподобились челюстям, готовым сомкнуться… Всё вокруг чувствовало слабость, всё вокруг было одержимо жаждой смерти и крови… Майрон тряхнул головой, отчего та, казалось, едва не развалилась на куски и сфокусировал своё сознание на Тхурингветиль.
- Земля неровная и неоднородная, деревья рассажены беспорядочно, горы набросаны абы как и того и гляди развалятся… Что за халтура?! – выдал он поток критики, с трудом добавив в голос нотку возмущения и требовательности.
Тут иначе нельзя… Даже эта обольстительная майэ в хорошо декальтированном платье набросится на него и разорвёт в клочки, если Майрон проявит слабину. Особенно она. В стране волков роль кролика незавидна и трудна, а Майрон в эти секунды ощущал себя именно растерянным кроликом, завидевшем впереди рыжий лисий хвост.
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1002/f6/f0e96ad414b550666146eb3babfb3af6.jpg[/AVA]

Отредактировано Глорфиндел (2014-10-20 09:16:04)

0

5

Музыка лорда была неуверенной. И это было чудовищно. Неправильно. Первый и самый рьяный последователь Мелькора сейчас метался, что лиса в силке. Нет, не могло жалкое Звучание Светлого Края пошатнуть самого Майрона. Неужели утопическое блаженное бытие его прельстило? Неужто слащавые медоточивые речи тамошних жителей могут пленить его ум? Нет и нет! Она знала Майрона-лидера, она знала Майрона-изобретателя. Он всегда искал участи более великой, чем слава простого кузнеца. Он хотел быть действительно Мастером. И, Дортевиль не сомневалась, хотел этого достаточно сильно, чтобы средства оправдывали цель. Именно готовность принимать трудные решения определяли весомость желания. Так что же могло столь сильно пошатнуть решимость одного из самых уверенных майар Арды? Это пугало, это делало реальность зыбкой. Быть может, она тоже скоро дрогнет и побежит к Валар под крыло, поджав хвост?
"Сейчас. Только перепонки поправлю."
- Милорд, ваш разум явно утомлён. Вы судите предвзято. В краю, из которого вы вернулись, есть порядок, но нет Идеи. А Великая Идея требует времени и кропотливого отбора материала. Взгляните вокруг... - Тхури обвела рукой пространство, - Не всё из этого годится для того, чтобы оставаться в мире, чтобы стать элементом Идеи. Только слаженный механизм, только продуманность и проработка каждой детали. Разве не вы мне это сказали, когда я только пришла в Утумно? Милорд... - Мышь решительно шагнула к майа вплотную, хотя субординация не допускала вторжения в личное пространство, - Это всё Мелодия Амана. Она неблаготворно влияет на разум, она его усыпляет, тормозит мыслительный процесс. Стоит вам вернуться домой, и это пройдёт. С непривычки после яркого света глаза некоторое время привыкают к мраку. То же и у вас. Пойдёмте, мой лорд, пойдёмте домой. Владыка так ждёт вашего возвращения.
Тонкие пальцы робко коснулись тыльной стороны ладони Волка, словно не решаясь взять за руку, но после пальцы таки нежно провели по тёплой коже, аккуратно обхватили запястье. Хрупкая фигурка посланницы Тёмного Валы почти вплотную прижалась к мужчине. Он мог почувствовать на шее её тёплое дыхание, зовущий, почти лукавый бесовский взгляд хищно-жёлтых с рыжиной очей, частично скрытых пушистыми ресницами. Губы коснулись молчи уха и... Она запела, диво как запела. Словно укладывала спать собственное дитя.

Спит убитая лисичка,
Спит задушенная птичка,
Обезглавленный хомяк -
Посмотри-ка как обмяк.
Утонув в зловонной жиже,
Спят в аквариуме мыши.
И на высохшем полу
Рыбки кучкой спят в углу.
Спят в пробирке эмбрионы,
Спят в музее фараоны,
И в уютном мавзолее
Ленин спит, блаженно млея,
Ошибившись только раз,
Спят саперы в этот час.
Парашют с собой не взяв,
Спит десантник, полетав.
Газ забыв закрыть, соседи,
Спят вповалку на паркете.
В паутине дремлют мушки...
Спи, а то прибью подушкой!

Видевшая частично замысел Эру, прелестница выдала полный колорит того, что уже есть и что будет. От такого у Майрона точно должен был случиться когнитивный диссонанс, зато уснуть он был просто обязан после такой дивной колыбельной!


Стихотворение © просторы Интеренета.
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

0

6

А Майрон, выложив, как на духу, все свои нелестные соображения по мироустройству Эндорэ, кажется, порядком выдохся и мог лишь возмущённо потрясать руками, что для него было крайне непривычно. И всё же, услышав возражения, он воспылал жаждой к новому словоизлиянию. В этот раз его критика должна была стать гвоздём, который Майрон со всей ответственностью вобьёт в крышку гроба сей Тёмной Майэ… и заодно, всех её контраргументов. Возможно, вбивание гвоздя даже будет сопровождаться чисто-Сауроновским командирским рявком, ноо… Тхурингветиль умела посеять сомнение, а текущее моральное состояние Майрона было столь же неустойчиво, как балрог-канатоходец. На его лице решимость сменилась угрюмой задумчивостью. Надо было остановиться. Надо было подумать. Ему нужен был план! Здравый анализ ситуации! Немного отрезвляющих логических построений, в конце-концов! Но увы, обстоятельства, в лице той же Тхурингветиль, не спешили даровать ему такую возможность.
От близости Девы-Оборотня, покрытая трещинами сущность Майрона содрогнулась до самого основания. Казалось, ещё немного, и до чуткого уха искусительницы донесётся хруст и скрежет стеклянных осколков. Поначалу, его сознание благотворно восприняло успокаивающий мотив, взгляд золотых очей Майрона сделался туманным и отстранённым. Волны её чарующей мелодии снимали противоречия, терзавшие его почти с самого прибытия в Эндорэ, так хотелось расслабиться, уснуть, отдаться на волю течений Тёмной Мелодии… Спеленованный колыбельной, он замер, плавно раскачиваясь из стороны в сторону, словно перебравший браги медведь-шатун. Но Майрон не был бы главным заместителем Мелькора, если бы его волю, пусть даже расколотую надвое, можно было подчинить так просто.
Разум, для которого системный анализ был нормой жизни, мимоходом прошёлся по рифмованным строфам… потом, ещё раз. И…
- Недопустимо! – и местный лес таки сотряс могучий командирский рявк. – Отслуживших свой срок келвар надлежит отправить в пищевую переработку, шефа сапёров надлежит отправить на виселицу, а соседей…
Но судьбу соседей Тхурингветиль узнать было не суждено, потому что разошедшийся протоГортхаур рывком вернулся в своё промежуточное между «майа» и «сгусток потенциальной энергии» состояние, после чего резво ухватил её за шаловливую ручку и принялся сверлить взглядом. Увы, с поправкой на текущее состояние, сверление вышло неглубоким и вряд ли принесло должного эффекта, а Майрон внезапно обмяк, как-то потёк и бессильно рухнул на тот самый камень, где и был застигнут летучей посланницей Мелькора.
- Мне нужно подумать – хмуро пробубнил он, ковыряя сапогом совершенно несовершенную, абсолютно бессистемную почву и водя по полянке мутным взглядом. – Я побуду здесь какое-то время. Освою. Взвешу все доводы. И приму решение. Так и передай… Владыке.
Несколько секунд он молчал, а потом поднял на Тхурингветиль совершенно невменяемый взгляд мутно-золотистых глаз и совершенно умоляющим голосом добавил, обхватив руками голову с таким видом, будто собрался отхреначить её ко всем балрогам:
- Пожалуйста, оставь меня в покое. Мне надо подумать.
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1002/f6/f0e96ad414b550666146eb3babfb3af6.jpg[/AVA]

0

7

Надо сказать, что бессильное возмущение Майрона могло бы пошатнуть хрупкое внутримировое устройство любого, кто знал его другим, в нормальном состоянии и в трезвом виде. А тут... Да нет, даже микс из здравура, квениласа, мирувора и орочьего самогона не смог бы с ним такого сделать. Обратно исказили, черти Валинорские, снова напичкали миром-любовью-добром! От одной такой мысли Мыша чуть не возопила не своим голосом. Но коль начальник в таком плачевном положении, что же делать верной слуге? Правильно, возвращать боссу здравомыслие и изгонять дух всепрощения и безволия. И Мышь честно постаралась своей Песнью усыпить Майрона, дабы отнести его в когтях в Утумно, где ему вправил бы мозги Мелькор. План удался лишь отчасти: усыпить - не усыпила, зато майа как рявкнул - дева аж оглохла на единственное любимое правое ухо. Ещё и ручку так неприятно стиснули, майа даже попытался прожечь её фирменным тёмновластелинским взглядом, от которого плавились скалы, смирели дикие звери и ветер прибивался к земле. Но увы, воли не хватило. Дух Арды стремительно терял свою мощь, своё могущество, майэ это чувствовала почти физически. Его Музыка слабела, казалась лишь жалким отголоском себя прежней. Он потерял контроль, он сдался, он больше не сможет идти дальше.
"Да что же это..."
Тхури хотелось выть от такого поворота событий. Он больше не требовал, он умолял её. Но на Тёмной Стороне нет места сомнениям и слабости. Либо ты с нами, либо против нас. И во втором случае - ты пушечное мясо. Предателем становятся один раз. А дальше это ставится на поток. Неужели Майрон решил предать дело Тёмного Валы? В таком случае...
"...мне очень жаль. Мы не можем себе позволить оставлять такого свидетеля."
Дева-оборотень внезапно посуровела, её Мелодия возвысилась над Музыкой Майрона, её облик начал стремительно меняться, а через мгновение из клубов чёрного дыма вылетела огромная летучая мышь. Вцепившись в плечи майа, она потащила его вверх. Тхури не могла убить его своими руками, это было слишком. Поэтому решила, что пусть лучше его разобьёт на миллиарды осколков земля.
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

0

8

Он желал добра обитателям Арды. Верил в том, что только единая, упорядочивающая сила сможет обеспечить Детям Эру процветание. У мира должен быть только один Король, и этим властителем он видел Мелькора, но это… Сколько лет минуло с тех пор, как Эндорэ оказалось во власти Тёмного? И неужели, за все эти годы, Мелькор с приспешниками не смогли навести здесь порядок? Расставить деревья по общей схеме, подровнять горы, выпрямить реки, в конце-концов! Мелькор казался ему олицетворением силы и решимости изменить мир в соответствии со своими представлениями о том, какой должна быть Арда. И это его идеал?! И если же нет, то где пропадает деятельная натура предводителя умайар?! И главное, что в такой ситуации делать майа, желавшему привнести в мир немного Порядка? Примкнуть к шайке обленившихся Валар, или смириться с тем хаосом, которный внёс в Эндорэ Мелькор? Ни первое, ни второе не казалось ему верным.
«Я допустил ошибку» - думал Майрон, смотря в даль пустым и безжизненным взглядом, «…явившись в этот мир. Этому миру не нужен Порядок, система, стабильность, налоги и социальное страхование. Ему нужны песенки, улыбочки и пикники, либо разброд, бедлам и шатание. Ничего из этого не нужно мне. Этому миру не нужен я…».
Внезапно, чувство близящейся опасности заставило его вновь посмотреть на Тхурингветиль. В звучании её мелодии и в глубине её посуровевших глаз он прочитал свою судьбу… и едва уловимо кивнул.
- Да, возможно так будет лучше…
Но флегматичное самообладание покинуло Майрона, когда перевоплотившаяся Мышь набросилась на него и земля в один миг унеслась прочь. Из его горла вырвался мучительный крик ужаса, его руки принялись беспорядочно шарить по телу крылатой бестии, пытаясь найти точку опоры, а внизу проносились изломанные, исковерканные леса.
- Нееет! Пустиии! – заорал он что есть духу, ощущая, как сердце норовит проломить грудную клетку и выпрыгнуть прочь. – Я не хочу!
Он попытался защититься магией, призвать на свою сторону силу ветра и огня, но все его попытки были тщетными, беспорядочными, бессильными. Его одежды развевались на ветру, лицо выражало ужас и отчаяние, серо-стальные волосы реяли за плечами, словно белый флаг неминуемой сдачи. Он бился, словно куропатка пойманная лисой, но в его руках более не было силы.
- Я брат твой! – в отчаянии воскликнул Майрон. – Мы пели вместе Музыку Творения, дай же мне уйти!
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1002/f6/f0e96ad414b550666146eb3babfb3af6.jpg[/AVA]

0

9

Тхури стояла и слушала. И чем больше слушала она Музыку милорда, тем мрачнее становилась. Сжечь мосты ей оказалось проще, чем Майрону. И это было удивительно. В его Звучании не было той ведущей силы, заставляющей целые народы идти следом за своим предводителем. Что за нытьё? Что за немощная расхлябанность? У светлых Валар в подчинении множество младших духов, но у Мелькора в подчинении кто был? Духи Огня - в принципе, существа не особо пригодные для высокого творения, а скорее защитники и охранники земель Валы. Остальных же духов было крайне мало. И многим из них ещё только предстояло постигать таинства их нового Учителя. И Майрон предлагает этим дилетантам заняться претворением в жизнь Идеи? Он в их руки вверяет будущее Арды? Как бы ни был Тёмный Вала всемогущ, без помощи ему было не обойтись. И в один из самых ответственных моментов его первый ученик решает уйти со сцены.
Мышь была зла. Разочарована. Презрение отразилось в огненных очах, а в Музыке появилась угроза. Коль Майрон хочет уйти, так тому и быть. Уход со службы Тёмного Властелина один - развоплощение и обращение в слабого духа, запертого в стенах Утумно навечно, блуждающего жалкой тенью себя прежнего по мрачным, зловещим залам.
Майэ набросилась на мужчину и потащила ввысь. Тот закричал, то ли от испуга, то ли от неожиданности. Но это был ещё один звоночек - потеря самообладания. Поведение жертвы, провоцирующее хищника загонять её дальше, а, догнав, вонзить клыки в плоть, пуская кровь и чувствуя, как уходит чужая жить, тает на глазах.
- Ещё что скажете, милорд? - равнодушно бросила женщина, проволакивая майа прямо по верхним веткам деревьев и позволяя ему собрать все сучки, иголки и листочки по дороге, - Боитесь? Бойтесь дальше.
Она чувствовала попытки колдовать и приготовилась дать решительный отпор, однако магия Майрона тоже ослабела. Один из сильнейших духов Арды в одночасье стал жалок и слаб. И никуда не годен в таком состоянии. Может, он и перевоплощаться же не в состоянии от страха?
- Не скули. Не поможет, - ледяным тоном бросила леди, тут же сбросив собрата на вершину одинокой ели на вершине холма. Одежды майа зацепились за толстый сук, и мужчина повис в воздухе. Тхурингветиль приземлилась на соседней ветке, готовая вонзить когти в пойманную добычу, а затем расправиться с ней.
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

0

10

Отчаянные вопли Майрона сменились неразборчивой руганью, когда нетопырица принялась охаживать им кроны деревьев. Отплёвываясь и брыкаясь, он пытался придумать что-то, хоть что-нибудь, чтобы спастись. Но его убеждения были разбиты, его воля была сломлена, и силы покидали его с каждой встреченной на пути веткой. Он вложил в дело Мелькора всё, что имел – и в итоге получил разорённое, перекопанное и напрочь лишённое хозяйской руки Эндорэ. Он предал и обманул своего наставника, бывших соратников и друзей – и лишь за тем, чтобы та, кого он считал если не другом, то боевым товарищем, подвесила его на ветке, словно какое-то чучело, а ныне – собиралась растерзать его своими когтями. Такова была цена минутного сомнения?
- Стой! Я приказываю тебе! – срывающимся голосом воскликнул он, протягивая к Гауриэль иссеченную хлёсткими ударами веток руку.
Но в его голосе не было власти, и он понимал это, потому что вновь принялся дёргаться и извиваться, словно посаженный на крючок червяк. И в какой-то момент, добротная валинорская туника треснула и разорвалась, а Майрон, счастливо избежав острых когтей. С душераздирающим воплем он полетел вниз, ударился плечом о могучую ветвь, перевернулся вверх тормашками, ударился головой о ствол и… Вместе с тем, ему показалось, что мир вдруг встал на место. Кусочки разрозненной мозаики сложились, и в них он увидел узор, высшее творение их Создателя. Его фана иссекла вереница неглубоких трещин, бронзовая кожа осыпалась, словно старая штукатурка, стальные волосы сгорали и истаивали дымом, из-под которого проглядывала чернильная тьма. А в следующий миг, его изломанное тело рухнуло у изогнутых, вздыбленных корней, подняв в воздух фонтан земли и мелких камешков. Но там где пал Майрон, ныне извивалось и колыхалось нечто тёмное и бесформенное, из под маслянистой плёнки всплывали, словно волдыри, рои пузырей, а откуда-то из центра отвратительной массы слышался непрерывный звук ломавшихся костей и рвущейся плоти.
По ушам майэ резануло диссонансом, мелодия существа представляла собой дичайшую какофонию из оглушительного металлического скрежета и воплей, она расползалась, охватывая и без труда разрывая на части мелодии окрестных земель и предметов. Дерево, на котором она устроилась, без малейшего предупреждения взорвалось градом мелких обломков. Аз чёрной массы, меж тем, медленно восставало существо, тень от тени, с кожей белее мрамора и жаждой убийства в беспощадных серо-стальных очах. Гортхаур, позже назовут его эльфы. Гортхаур Жестокий.
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1114/07/4066d01b2aa8e4b278678251c3ba1107.jpg[/AVA]

0

11

Тхури, как никто другой, знала, что перед употреблением следует проветривать еду, потому Майрон хорошо так прокатился, с ветерком и ветками. Надо сказать, что этот конкретный лес был очень даже ничего. Преимущественно лиственный, но Мышь нашла пару игольчатых мест. Было ли ей жалко майа? Отнюдь. Ей было противно видеть то, чем он стал, засидевшись в Амане. Мужчина больше напоминал ей теперь блаженных Валар, вкушающих плоды мирного края и не заботащихся о саморазвитии, не ведущих никаких взысканий, никакой бурной деятельности. Живые статуи венценосные! И это права рука Владыки Утумно? Смех один, сквозь слёзы. Разочарование, глубокое и всеобъемлющее. Страшно подумать, как огорчится Тёмный Вала, когда узнает, куда скатился его ученик. Силы в него были вложены зря, впустую. И это в нём она видела идеал и образец руководителя? Не показалось ли ей? Может, рыбка уже и тогда начала подгнивать...
Мышь легко сбросила свою добычу на крепкий сучок. Приказ, который больше походил на крик о помощи, майэ проигнорировала, готовясь вспороть горло мужчине и напиться кровушки бывшего союзника. Умей уйти достойно, Майрон...
Но стоило женщине приблизиться, как внезапно раздался звук трескающейся ткани, и майа полетел вниз. Тхури вспорхнула с ели, собираясь спикировать и подхватить дезертира снова в когти. Ишь, чего удумал - сбежать! Трус!
Однако внизу явно творилось что-то неладное. Музыка крепчала, дерево внезапно пошатнулось, а затем разлетелась на куски. Мышь еле уклонилась от колючих веток. Корни взрыли землю, полетели камни и целые куски земли. Майрон явно во что-то преображался - мышиный слух был иным, однако майэ больше ориентировалась по Мелодии. Тёмная масса обретала форму, растила мощь.
Тхури была одной из тех, кто беду заранее чует своей пятой точкой, которой может доспаться. И она поняла. Поняла, что, похоже, её сейчас тут будут жестоко мучать и убивать. Дева-оборотень шустро обратилась в бегство, взяв курс на Ангбанд. Чего-чего, а развоплощаться в её планы сегодня не входило!
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

+1

12

Майрон уходить не хотел. Ни достойно, ни недостойно, вообще никак. Откровенно говоря, он уже всерьёз сомневался в том, нужен ли он миру… и нужен ли ему такой мир. Вопрос с миром до сих пор оставался открытым, но вот для себя Дух Порядка всё решил окончательно. А мир… Да кому какое дело? Главное, что его желание привнести порядок в перекопанные земли Эндора – и в разрозненные мысли Мелькора, если уж на то пошло – было абсолютом, за которым он будет следовать до конца своих дней… каким бы печальным и ничтожным тот не оказался. Скорлупа предрассудков и благих намерений слетала с него, словно пожелтевшая листва с засыхающего древа, и вместе с ней, облетала, рассыпалось и его воплощение. Рассыпалось и возникало вновь. На место бронзовой кожи пришла смертельная бледность. Его стальная грива потемнела, блеск сменился чернотой, и опустилась на плечи майа подобно вороньему крылу, едва тронутому сединой… Заполненные сверкающим златом, его глаза вспыхнули яростным пламенем, в сердце которого двумя вертикальными щелями, провалами в Ничто, дремала тьма Внешней Ночи.
Он закричал, яростно, торжествующе, и то был крик новорождённого существа, впервые взглянувшего на мир и жаждущее вкусить его сочные плоды… Феа Майрона с треском раскололось тысячей сверкающих осколков и собралось вновь, но то был уже совсем другой узор. Выпрямившийся во весь рост, Дух Порядка растянул губы в томной, кровожадной улыбке. Майрон… это была бета-версия, неудачная фальшивка. Ему нужно было новое имя, имя, внушающее страх. Страх – это сила, а сила – это власть, власть придавать бытие желаниям и помыслам, власть это та сила, которая правит Ардой. Он ощущал её аромат, схожий с запахом свежей, струящейся крови, он чувствовал страх… Умайа поднял взгляд своих новых, огненных очей, рассеченных надвое вертикальными щелями зрачков и с улыбкой проследил за резвым бегством летучей мыши. Страх – это хорошо, страх придавал ему сил. Интересно, каков на вкус будет её ужас? Интересно, каково это будет – ощутить абсолютную власть над живым существом?
- Давай проверим.
Он сорвался с места, наделённый скоростью и сокрушительной мощью ураганного ветра, облачённый в чернильный мрак. Обломки дерева, камни и земля взвились в воздух высоким пыльным фонтаном, лес загудел, сминаясь под натиском сокрушительной силы. Не выпуская желанную добычу из-под прицела страшных глаз, Майрон пересёк небо чёрной кометой, промчался в считанных метрах от удирающей вампирицы, отбросив ту, закружив в вихре обжигающего ветра, и помчался дальше, словно намереваясь проломить Грань Эа и вернуться в чертоги отца. Воистину, для Арды это был бы прекрасный исход, и многое из величайших злодеяний мира остались бы несовершёнными… Но этому не суждено было случиться.
Умайа, вознёсшийся ввысь, обрёл форму, расплавил крылья, пару широких перепончатых крыльев гигантского нетопыря, увенчанных шипами. Его злобный взгляд метнулся вниз, выискивая цель для тех жестоких утех, коих жаждало его перерождённое феа. И он нашёл. Крылья огромной твари схлопнулись. Издавая оглушительный, алчущий крик существо спикировало на Тхурингветиль. Пожалуй, он мог бы закончить всё прямо здесь и сейчас, но.. зачем? Вместо этого, тот, кто раньше именовал себя Майроном, походя полоснул вампирицу по крылу ядовитыми когтями и умчался дальше, к земле, чтобы вновь, демонстративно, набрать высоту и приготовиться к новому удару. Игра пришлась умайа по душе, и его пылающий злобой взгляд, обращённый к Дортевиль, как бы говорил: «Мне понравились наши игры. Давай поиграем ещё? Не то, чтобы у тебя был выбор.».
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1114/07/4066d01b2aa8e4b278678251c3ba1107.jpg[/AVA]

Отредактировано Глорфиндел (2014-11-17 17:35:03)

0

13

О да, чуйка беды на мягкое место работала на все сто пятьдесят процентов. Тхурингветиль услышала новую Мелодию... И она была сильной, разрушительной, мощной, она готова была сминать препятствия и подавлять волю, убивать врагов и ужасать союзников. И Мышенька добросовестно ужаснулась, так ужаснулась, что только и сверкали маленькие пяточки летучемышиных лапок. Новый Майрон больше походил на тёмного, хотя в резкой перемене и было нечто доселе ей неведомое в милорде - бескрайняя жестокость, желание причинить боль. Теперь уже Музыка Тхурингветиль казалась маленькой и жалкой в сравнении с мощными битами Майрона, которые практически оглушали тёмную майэ. Но, по крайней мере, к нему вернулись силы, он вряд ли теперь сбежит от них... Значит хотя бы провокация удалась, Мышь стала той самой дозой "озверина" для майа. Теперь дело оставалось за малым... Остаться в живых, умудрившись разозлить начальника!
Перепончатые крылья махали, что есть сил, нетопырица неслась над верхушки деревьев, постоянно прислушиваясь, не организовали ли за ней погоню. И именно в этот момент в неё словно балрог врезался. Мышь тоненько пискнула, когда ветер швырнул её в сторону. Она едва не угодила в здоровенный кедр. Больно было бы летучемышиной тушке здороваться с иголками и шишками... Тхури кое-как набрала высоту. Чуткий слух улавливал воздушные вибрации, и тут её барабанные перепонки чуть не разорвались от вопля огромного нетопыря, что промчался совсем рядом, разрывая перепонку её правого крыла когтями. Тхури вскрикнула и тут же пошла на снижение, еле маша раненных крылом. Она нырнулась под деревья, а затем кое-как приземлилась в корнях дерева. Леди пришлось снова стать эльдароподобной, ибо лететь всё равно больше не могла. Раненное крыло не желало складываться и постоянно разворачивалось, но времени это исправлять у неё не было. Дортевиль припустила вперёд, надеясь, что большое количество веток помешает Майрону спикировать на неё сверху и утащить в воздух, чтобы потом разбить оземь. Она бежала, не чуя земли под босыми ногами. Впереди было озеро, и майэ, почти совсем не думая, нырнула в него, уходя на дно. Стихия Ульмо многим тёмным была не по душе, ей в том числе, однако, быть может, её преследователь откажется лезть в воду ради какой-то женщины.
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

0

14

Вновь вознёсся он под тёмные облака, упиваясь свободой, силой и – о да! – властью. Воздух был покорен взмаху его тёмных крыл, земля не смела звать его обратно, и казалось, сами звёзды меркли на небе ночном. В своей гордыне и неутолимой злобе, он был прекрасен и велик. Подобно острейшему ножу, он вспорол небесный полог, вновь обрушиваясь вниз всей своей сокрушительной сутью. Тёмная комета гулко ударила о землю позади спасающейся бегством майэ, и не успела осесть пыль, подсвеченная алыми всполохами огня, как вслед за ней устремился здоровенный чёрный волк. Его когтистые лапы вздымали ввысь клочья земли и мелкие камни, его перепончатые крылья были сложены и устремлены вперёд парой чёрных клинков, из его глотки вырывалось хриплое дыхание, с его пасти капала едкая слюна, а глаза горели неудержимым алчным огнём. Грозно и бесшумно, он мчался следом, появляясь то справа, то слева, а порой, убегающая майэ могла ощутить спиной его горячее дыхание. Хорошая, чудесная игра… для того, кто обличён властью.
Он не спешил её кончать и к озеру вышел неспешно, вразвалочку, свесив из пасти длинный мясистый язык и сипло дыша. Заглянул в воду, лизнул зеркальную гладь языком, фыркнул. И с размаху ударил по воде могучей лапой, подняв фонтан брызг. Вода заколыхалась, заволновалась, и опала, успокоилась. Волчья лапа по прежнему была погружена в озеро и то, под воздействием огненных чар, начало медленно нагреваться. Сначала, майэ могла ощутить приятное тепло, потом – расслабляющий жар, сродни горячей ванне… А потом озеро начало закипать. Что до Майрона, то он собирался повышать температуру воды до тех пор, пока беглянка не выскочит наружу или не дойдёт до состояния полной готовности. Жаль конечно потерять её сладкую кровь, но и от варёного мяса он тоже не откажется. Преображение навевает голод.
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2014/1117/a4/d6c17969f0b25719758b90400d1391a4.jpg[/AVA]

0

15

Лес проносился мимо единой коричнево-зелёной полосой, босые ноги оставляли отпечатки и поднимали пыль. Здесь было столько листьев и веток, что удивительно, как только майэ не посадила занозу. Впрочем, свалим всё на проведение-Замысел Эру-волю Мелькора. Всегда срабатывает эта отмазка, спасёт и сейчас. Несложенное крыло так и норовило зацепиться за колючий кустарник или низко нависшую ветку, но дева-оборотень предусмотрительно его придерживала. Позади слышался топот лап, жаркое волчье дыхание обжигало спину, а голодный гневный взгляд сверлил затылок. Не удивительно, что Майрон быстро перекинулся в одного из псовых - всегда любил это обличье. Но сегодня лучше бы полетал ещё в небе нетопырём. С кровопотерей на долгий бег рассчитывать не приходилось, но Мышь спасло появившееся впереди озеро. Дортевиль с разбега отправила свою ценную тушку в воду, подняв столб брызг. Воды были мутные, плохо было видно, куда плыть, потому Тхури напоролась на здоровенную корягу (а на дне, как оказалось, было предостаточно разного природного сора) и порвала платье прямо на груди, сделав вырез декольте ещё более интригующим. Майэ запряталась в подводных зарослях, уповая, что волк побродит кругами вокруг озера, да и пойдёт в Ангбанд - стращать подчинённых и выговаривать своё "фи" Вале. Ан нет, новый Майрон был явно одержим идеей перекусить мышатинкой. Вода стремительно нагревалась, и майэ сразу поняла, что её решили тут сварить живьём. К несчастью, умением охлаждать жидкости она не владела - не её профиль. Потому через некоторое время она всплыла около берега, барахтаясь в кипящем озере. Уцепившись за корягу, дева-оборотень выползла на берег и завалилась в корнях дерева на спину. Местами её тело покрыли ожоги, платье собой представлялось негодную тряпку. И леди Севера уже чуяла дыхание надвигающейся смерти.
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

+1

16

Офф. Участники квеста вновь напоминают всем зрителям о рейтинге и предупреждениях, которые вступают в силу вот прям щас. Дальше – читайте на свой страх и риск, за ваше душевное здоровье авторы ответственности не несут.

Стоило умайэ всплыть на поверхность, как Волк тут же убрал лапу из кипящей воды и изготовился к преследованию. Увы, но добыча выдохлась и, тем самым, лишила его сладкой косточки – возможности и дальше погонять её по лесам. Ну чтож, он в долгу не останется… К Тхурингветиль он приближался неспешно, как бы предлагая ей возможность одуматься и повторить попытку к бегству. Нет? Как жаль, впрочем, ей же хуже. А звёзды, меж тем, все попрятались за поволокой туч, и когда тёмный силуэт Волка навис над измученной жертвой, его хищный оскал освещало лишь огненное сияние его собственных глаз. Принюхавшись, Майрон оценил степень готовности своей трапезы и нашёл её удовлетворительной. Сама по себе, умайэ ему в эти минуты представлялась не иначе, как пиршественный стол, накрытый и сервированный по высшему разряду. Округлые бёдра и белые груди крылатой вестницы утолят его первый голод, а потом настанет очередь десерта… Он уже слышал хруст тонкой женской пяточки, разминаемой меж его острых зубов Её феа, чью обессиленную мелодию он ощущал под покровами сладкой плоти, утолит его жажду иного рода… Ничто не будет забыто, всё чем была эта наглячка, осмелившаяся поднять на него руку в миг слабости, будет пущено в ход, и когда он закончит, от майэ Тхурингветиль не останется ни единого красного пятнышка, ни единой тихой ноты.
Он не стал, подобно обычному волку, обнюхивать добычу перед употреблением, хоть бурлящие в мозгу инстинкты и призывали к этому. Вместо этого, Гортхаур, как его будут называть в последствии, приспокойно устроился на ногах девы и наискось рубанул когтистой лапой по её ладному боку от груди до пояса, добавив глубины и без того глубокому разрезу декольте. От его вострых когтей досталось и белоснежной коже, из глубоких разрезов проступила алая, горячая кровь. Волчьи инстинкты тут же потребовали от умайа впиться клыками в оголённый живот вампирицы, но стальная воля и озлобленный разум постепенно возвращались к нему… на горе Дортевиль. Вместо того, чтобы перегрызть ей глотку и взяться за обед, Гортхаур предпочёл растянуть удовольствие, откусывая от девы кусочек за кусочком, и в полной мере насладиться ужасом жертвы, поедаемой заживо. Но для начала, ей неплохо бы прийти в себя… К счастью, ему было, чем себя занять.
Волк склонил морду к кровоточащим разрезам чуть повыше упругого живота крылатой вестницы (попробуй, нагуляй жирок, на кровавой-то диете!) и принялся старательно слизывать вытекающую кровь языком, способном при должном усердии сдирать плоть с костей не хуже мясной тёрки. Дышал он часто и быстро, словно обычный пёс, разгорячённый жарким бегом, но дыхание его обжигало немногим хуже кипятка, а язык норовил забраться внутрь кровоточащих ран, расширить их и, тем самым, из пойманной умайэ побольше крови. К счастью, последней в её теле было с избытком, этого запаса им обоим хватит ещё очень надолго…
[AVA]http://i65.fastpic.ru/big/2014/1117/a4/d6c17969f0b25719758b90400d1391a4.jpg[/AVA]

0

17

Разумеется, долго в кипятке пробулькаться ей не удалось, дева-оборотень итак терпела достаточно долго, так что потом пришлось из воды выбираться очень спешно. Кожа местами сильно покраснела, было больно, и тогда ещё не закалённая боями тёмная плохо переносила жесткое и жестокое обращение. Хотелось забиться куда-нибудь и зализать нанесённые озлобленным начальником раны, но даже если бы её не преследовал сейчас разгневанный Майрон, Мыше в принципе тяжело было бы добраться до ближайшего закутка. На поверхности оказалось холодно, в сравнении с непомерно горячей водой, и Тхури начало тут же знобить. Дрожь пробегала волнами, одна за другой, заставляя мурашки дружным строем промаршировать по коже. А затем добавилось ещё жаркое дыхание, хищные оскал и глаза, полные алчного всепожирающего пламени. И был лик её смерти тёмен, беспощаден и жесток... Когтистая лапа легко вспорола тонкую ткань и нежную кожу, кровь горячими рубиновыми струями затекла по телу, щекоча нос и без того воздуждённого азартом охоты хищника. Мышь тихо зашипела, скаля острые клыки. Касание влажного языка было не приятнее наждачной бумаги, а по температуре превосходило кипяток, в котором майэ только что имела удовольствие находиться. Волчий язык убирал кровь, но она быстро появлялась снова, заливая даже область таза и бёдра. Хотелось взять что-нибудь, треснуть по волчьей морде, вырубив, но майэ знала, что сил совладать с одним из сильнейших духов Арды ей не хватит. Придётся потерпеть после мгновений издевательств бытие бесплотным жалким духом, но...
- Но вот таким должен быть мой начальник, - оскал внезапно стал довольным, стоило собой гордиться - она сохранила соратника для Мелькора, - Пусть эта злость станет щитом вашего феа от пагубного влияния светлой заразы. Примите эту форму и тёмную сторону, мой лорд, и больше никогда её не меняйте.
И всё-таки Мышь молодец: не увещеванием, так провокацией, не вызвала к жизни благие устремления майа, так разожгла в нём худшую часть его темперамента.
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

0

18

Её кровь была сладка той сладостью, какой может обладать только жизненная сила, отнятая у другого. И меж тем, сознание Гортхаура всё явственнее освобождалось от буйства диких эмоций, возвращаясь в то состояние холодной, жестокой злобы, которое будет присуще ему до конца времён. Потому, когда пленница заговорила, он прервал свои кровавые утехи и посмотрел на неё взглядом, сверкающим, словно лезвие стального клинка. И всё же, ей удалось подбросить в пылающую топку его ненависти вязанку свежих дров, его клыки сомкнулись, ещё больше надрывая её плоть, а из глотки вырвалось яростное, утробное рычание. Как смела она указывать ему?! Как смела пытаться подняться, как смела оспорить его власть над ней и собственным феа?!
Разжав клыки, Гортхаур внезапно понял, что у него пропал аппетит. Он мог заставить её кричать, биться в агонии, растянуть её муки на часы и даже дни, ломать её феа аккорд за аккордом, но… ему было мало. Разглядывая распростёртую на сырой земле вампирицу, Гортхаур ощущал, как власть над ней утекает у него из рук. Он всё ещё мог стереть её в порошок, но… это было не то, чего он хотел. А хотел он власти, полной, лишённой всяких ограничений власти. Власть была в основе всего, власть была ядром и сутью этого мира, власть, ради которой он отринул своё прошлое «я». Взгляд Волка изменился, в нём появилась задумчивость и, пожалуй, это было не самое лучшее предзнаменование для Тхурингветиль. Умайа медленно оглядел пленницу, от иссечённого и кровоточащего живота, к бесстыдно торчащей из-под разорванного платья груди, к открытой шее и прекрасному лицу, на бледной коже которого, словно роза на снегу, цвели желанные алые губы.
Волк облизнулся. Пожалуй, впервые за всё время их знакомства, он заметил, сколь ослепительна была красота его верной, до недавней поры, слуги. Словно свет солнца, пробившийся сквозь тучи над краем вечных снегов, на миг, она буквально ослепила Гортхаура, оставив в его мыслях пустоту и смутное ощущение того, что он узрел одно из чудес света, но всё никак не может вспомнить… Волк медленно шагнул вперёд, не стесняясь опуститься всей тяжестью крупной когтистой лапы на девичью грудь, склонился и долго, испытывающее смотрел в глаза Дортевиль, не пытаясь проникнуть в её сознание, а словно любуясь. Его дыхание оставалось столь же частым и прерывистым, изо рта на шею и грудь умайэ капала горячая слюна. Наконец, не отводя взгляда, он медленно склонился ещё ниже и прикоснулся к её губам…
Его поцелуй был жгучим и требовательным, он смял её алые губы своими, ощущая, как с прокушенных уст майэ ему на язык капает свежая кровь. Волк начал поцелуй, но закончил его – человек. Гортхаур отнял свои бледные губы от красных, кровоточащих губ майэ и улыбнулся, жестоко, торжествующе. Он нашёл то, чего искал там, где не ждал. Даже если чертовке и удастся пережить сегодняшнюю ночь, она никогда её не забудет… и уж он об этом позаботиться. Его старая одежда сгорела вместе с фана, а новой он ещё не озаботился… что сейчас было даже к лучшему, ибо умайа предстал перед пленницей во всей своей преображённой красоте: длинное, крепкое тело, по-волчьи поджарое и сильное, кожа белее мела, лицо, холодное и прекрасное, словно сама смерть. Гортхаур приподнялся, оперся жёстким коленом о промежность умайэ. Мягко, почти нежно, он прикоснулся к её губам и провёл пальцами ниже, оставляя на бледной коже красноватый след, ощутил биение жизни в её сонной артерии, опустил ладонь ниже и та замерла у неё на груди. Ещё одна улыбка, почти доброжелательная и немного сочувственная. Длинные бледные пальцы сжались, сминая упругую плоть крылатой вестницы в раскалённых тисках, свободной рукой он скользнул к её окровавленному животу и цепко запустил пальцы в рваную рану, оставшуюся на месте недавнего укуса.
- Говори – просто приказал он голосом, не терпящим возражений. – Описывай, что ты чувствуешь, что ты видишь, чего ты боишься и чего желаешь. Говори, ибо я жажду твоих слов и могу добиться их самыми разными путями. Говори… и до тех пор, пока твои уста не сомкнулись, дыхание жизни не покинет тебя.
Он усмехнулся, продемонстрировав волчий оскал, и добавил:
- Даю слово.
Ложь далась ему легко и оказалась терпкой на вкус.
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1118/ec/612f76179209d90bd0b012784469e9ec.png[/AVA]

0

19

Вымотанная женщина ещё какое-то время скалилась в улыбке, пока болевые ощущения не заставили её поморщиться. Хотелось запрокинуть шею и заскулить, но майэ знала, как такой жест интерпретируют хищники, - прямое приглашение на пир, она сама не могла порой удержаться при виде чужой оголённой шею с виднеющимися бьющимися венками, по которым текла сама жизнь. О, это ни с чем не сравнимое ощущение, когда в твоих руках находится чужая жизнь, и ты пьёшь её по капле, смакуешь и упиваешься своей силой, превосходством над поверженной добычей. Тёмная ведь тоже была охотницей, ей было ведомо, что примерно чувствует Майрон. Но от расправы её это не спасёт. Её в принципе сейчас ничто бы не спасло, кроме, разве что, внезапно, как снег в июле, появившегося Тёмного Валы, армии светлых Валар или воли самого Илуватара. Увы, ничего из этого не случилось и не собиралось случаться. От смерти Мышку отделяла лишь... прихоть господина. А господин внезапно решил поиграться подольше, растянуть удовольствие. Ну, конечно, просто испустить дух - малая плата за то, что она сама собиралась его съесть. И чхал Майрон с Пелори, что Тхури отчаялась его вернуть на тёмную сторону, сейчас он был слишком поглощён желанием осуществить задуманное. Но, если Дортевиль каким-то чудом выживет, быть может, у неё быть шанс объяснить. Если Майрон будет в настроении вообще её слушать, что мало вероятно.
Взгляд милорда ничуть ей не понравился. Он оставался всё таким же предвкушающим, однако когда глядят так изучающе, словно думая, с какого конца тела стоит начать есть, можно ждать бОльших бед - у майа был острый ум, впору было начать думать всякие ужасы касательно своей участи. Когтистая лапа вдавила её в землю и затрудняло дыхание. И ей не достало сил смотреть ему в глаза, после пары секунд зрительного контакта она свой взгляд опустила. Дева-оборотень пробудила его феа для тёмных дел, и это не машет ей с содроганием думать, что первое тёмное дело он провернёт с ней, хочет она того или нет. И ведь много чего ждала, но не подчиняющего и жёсткого поцелуя зверя, который потом метаморфировал в эльда. У женщины перехватило дыхание - до чего красив был её господин. Аристократически бледная кожа, этот взор, пронзающий облака и звёздной небо Варды, эти уста, несущие Здравый Смысл и Порядок в массы, руки кузнеца - шершавые от работы с молотом и имеющие силы ста бессмертных мужей эльдар. Он был наг и навалился почти всем весом на леди Севера, отчего на поморщилась - здоровый же, собака! Точнее Волк. Рука легла на её грудь и сдавила не худе гидравлического пресса. И хоть улыбка Майрона была сочувственная, его пальцы в этот момент бередили её рану на животе, отчего леди вскрикнула. Его слова были столь неожиданными, столь похожими на садистическую прелюдию, и она не поверила в обещание - его Музыка не лгала, в отличие от слов. Но подчиниться ей придётся.
- Горячо, ожоги и раны болят, тяжело дышать. Я боюсь... вас, - Мышь не стыдилась пока что признавать своих страхов, а позже научится их мастерски скрывать, хотя и не от него - он-то знает, он-то поймёт и без слов.
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

0

20

Услыхав слова крылатой вестницы, Гортхаур улыбнулся, почти нежно. Медленно, не спеша, он извлёк руку из раны Тхурингветиль и провёл ладонью по её лицу, оставляя кровавый отпечаток. Его пальцы без труда нашли себе дорогу меж окровавленных губ умайэ – попытайся она сопротивляться, и он просто выломал бы ей несколько зубов. А так, он всего лишь провёл по её языку указательным и средним пальцем, позволив деве ощутить вкус собственной крови.
- Ты откровенна – сухо заметил он. – Молодец.
Не стоило обманываться его увлечённой игрой, происходящее было пыткой и психоломкой в чистом виде. Гортхаур и сам не знал, откуда в его голове берут верные мысли, казалось, их исторгала из себя сама его мелодия, оглашающая окрестные земли резким, ритмичным набатом. И его слова, и всё то, что он вытворял с её фана… это была лишь прелюдия к настоящей игре. Он отнял руку от её груди, оставив на гладкой коже красноватые отпечатки пальцев, и приподнялся, окинув взором творение рук своих. Окровавленная, в остатках мокрого платья, которое совершенно ничего не скрывало, раздавленная… рискнёт ли она, воспользуется ли мимолётным шансом к спасению? Ему хотелось это узнать, и он отодвинулся дальше, а потом и вовсе присел у её ног и, со всё той же убийственной улыбкой на губах, принялся сосредоточенно рвать то немногое, что осталось от платья умайэ. Полупрозрачная ткань с треском лопалась в его пальцах, а сам Гортхаур, казалось, и вовсе не смотрел на лежащую рядом деву.
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1118/ec/612f76179209d90bd0b012784469e9ec.png[/AVA]

0

21

Его рука, проведшая по её лицу, пахла кровью, отчего крылья носа девы затрепетали. Ну и что, что это её кровь - запах всё равно заставлял кровь закипать в венах. А её вкус... Женщина с трудом удержалась, чтобы не обхватить пальцы губами и не слизать все рубиновые капли. Но таки сдержалась, просто проведя языком по кончикам пальцев.
- А вы вернули себе мощь, - на выдохе ответила майэ и заулыбалась, радуясь, что Мелькору не придётся искать нового талантливого ученика взамен этого. Тем более, что замену найти непросто.
Тхурингветиль слушала преобразившуюся Музыку начальника и почти довольно жмурилась. Вот так начинал свой путь будущий Владыка Мордора. Разве не забавно, что именно её действия подстегнули майа к преображению? И сколь сильно женщина сможет этим гордиться потом, когда будет завоёван будущий Тол-ин-Гаурхот, будут вестись легендарные события в Эрегионе, её повелитель будет сокрушать любого, кто осмелится выйти с ним на поединок один на один. Если бы она только это знала сейчас, то светилась бы счастьем не хуже, чем светят звёзды Варды.
Майэ потёрла красные следы на груди, чуть морщась. Всё же рука у лорда была тяжёлая и хватательный рефлекс почти всегда был сопряжён с грубостью. Он отодвинулся, словно позволяя ей встать, однако вслух не отдал ни одного приказа, и женщина осталась лежать, молча смотря, как господин садится у её ног и рвёт то, что осталось от её прекрасного платья, оголяя вначале изящные щиколотки, затем икры, немного островатые коленки и аппетитные бёдра. Смотрела молча и лишь ожидала иных распоряжений. Уже тогда Мышь взяла за правило, что убегающий получает топор в спину, а коль проявишь подчинённость, может, достанется меньше.
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

0

22

Ощутив, как она слизывает собственную кровь с его пальцев, Гортхаур не сдержал жестокой улыбки. Какой она была сейчас в его глазах? Беззащитный маленький зверёк, которого можно погладить по мягкой шёрстке… и а можно и раздавить тяжёлой пятой. Он бы умилился, но такие чувства и раньше-то были ему не свойственны, а теперь… К тому же, он не стоит забывать о маленьких остреньких зубках, и держать ухо востро. Краем глаза он подмечал её движения, но умайэ, хоть и хорохорилась, бежать не пыталась. Кажется, это было нечто сродни… смирению? В глазах Гортхаура заплясали нехорошие алые огоньки. С одной стороны, он был ею недоволен: она не пыталась бороться. Его подчинённым надлежит сражаться до самого конца, кусаться и плеваться, если им отрубят конечности, вопить, ужасать и проклинать врагов, его и Тёмного Валы, до последнего вздоха! С другой стороны, он был ею вдвойне недоволен: она замолчала, значит – решила истолковать его приказ, посегнуть на его власть… Это было неприятно вдвойне. И меж тем, не имело никакого значения.
Потому что он хотел её. До зубовного скрежета, до свербления в налитом кровью паху. Оголив деве бедро, он одним резким движением завершил работу по избавлению её от остатков платья, и провёл рукой выше, к месту, где её красивые ноги переходили в упругий живот, ныне – иссеченный и кровоточащий. Проведя ладонью по нежной коже половых губ, Гортхаур отметил, сколько кровавой влаги собралось в том месте. Он ухватил кончиками пальцев края её лона и развёл их, позволяя крови затечь внутрь и увлажнить её нутро, и зачерпнул жестокой ладонью немного крови из ран вампирицы и медленно излил тёплую алую жидкость внутрь её лона.
- Вернул – легко согласился Гортхаур и посмотрел на умайэ ледяным взглядом. – А ты замолчала. Напрасно.
В следующий миг, словно порыв ураганного ветра подбросил Тхурингветиль и с треском впечатал её в ствол вековечного дуба. Не успела умайэ осесть на землю, как он уже был рядом, чтобы ухватить её под бёдра, вжать в грубую шершавую кору всем телом.
- Говори! – приказал Гортхаур, вонзая член в её лоно, увлажнённое не соками любви, но горячей, свежей кровью.
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1118/ec/612f76179209d90bd0b012784469e9ec.png[/AVA]

Отредактировано Глорфиндел (2014-11-20 17:16:02)

0

23

Тяжело работать на тёмных. То это им не так, то то им не этак. Но особенно худо, когда начальство уже обозлилось, успело разбушеваться и всё никак не уймётся, покуда подчинённый тут уже практически ковриком расстелился от бессилия. Мышеньке очень не повезло оказаться именно в такой ситуации. И пути два: пытаться задобрить или смириться и уповать, что Тёмный Вала потом поможет с воплощением. Но мы ещё побарахтаемся, попробуем избежать страшной смерти...
Тхури на подсознательном уровне ощутила возросшее недовольство майа. И оттого слова снова не находились, хотя было приказано говорить. Из внятного на ум приходило лишь извиняться, но Мышь сильно сомневалась, что Майрон подобреет, если она сейчас бухнется ему в ноги и начнёт каяться во всех пригрешениях. Скорее уж смазливая мордашка получит тычок господской ногой, а потом уже раскаявшегося сотрудника доистязают с особой жестокостью забавы ради и получения удовольствия для. Вот тебе и слетала встречать начальство после долгой отлучки и подпольных работ в стане врага.
И всё же звучало в его Музыке ещё что-то. Она и раньше слышала эти ноты, но совсем не в его Теме. А в Звучании Тёмного Валы, который в качестве методов подчинения использовал не только острый ум и большую силу, но и интимный контакт. Секс как способ покорения и установления доминирования. Тхури слышала об этом, но ещё ни разу не испытывала, потому что и без того была понятлива и послушна. Но сегодня явно просто "её день"...
Майрон таки сорвал с неё ту тряпку, что раньше могла гордо зваться платьем, но на этом не остановился. Пальцы грубо прошлись по нежной коже, однако пискнула майэ совсем не из-за этого - мужчина наполнял её лоно её же собственной кровью. Только дева-оборотень хотела сжать ноги на чистом автомате, как её подбросилао и впечатало в дерево. Грубая кора оцарапала спину, оставляя красные борозды, а после сильные руки подхватили её, удерживая.
- Чт?.. - сбитая с толку тёмная закричала так громко, что если бы тут были стёкла, они бы точно полопались. Кровь была неплохой смазкой, но женщина была совершенно не готова принять в себя господина, - Больно! Милорд, пожалуйста!.. - руки сами собой вцепились в печи мужчины, до крови вспарывая ногтями кожу, пока стержень майа продолжал уверенно прокладывать себе дорогу, сминая сопротивление тугой неподатливой плоти.
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

0

24

Его дыхание сбилось, срываясь в галоп, но Гортхаур оставил вольность своего фана без внимания. Точнее – она показалась ему естественной, так же, как естественной будет казаться отсутствие возможности развоплощаться и воплощаться по собственному желанию. Сейчас его заботили лишь те дивные, восхитительные ощущения, которые хлынули в его разум сокрушительной волной. Вожделение плоти было для него внове, и на краткое время ощущения, охватившие его фана, перекрыли даже упоение собственной властью, которое Гортхаур вкушал подобно вину. Его пальцы исследовали ягодицы и талию умайэ с жадностью, которой не удостоился бы и самый диковинный инструмент. Ему хотелось большего, хотелось погрузиться в диковинные ощущения с головой, и он давил всем своим весом вперёд, ещё и ещё! Он вкушал её крик, от которого зазвенело в ушах и перед глазами расплылись алые круги, он пил её мучение, словно караванщик склонившийся к долгожданному оазису, он хотел большего.
- Громче! – приказал он, ощутив, что погрузился в тело женщины на всю длину. – Громче и яснее! Ты отказалась бороться, ты сдалась, так познай всю тяжесть своего проступка!
Его мелодия, сплетение жёстких ритмов и угрожающих нот, поднялась, распрямила свои кольца словно кобра, изготовившаяся к прыжку. В глазах Гортхаура вновь играло пламя, но змеиный зрачок смотрел холодно и бесстрастно, а прекрасные уста распахнулись, обуреваемые плотским желанием. Его мелодия, его феа потянулась вперёд, обвивая сущность вампирицы упругими кольцами, по ветвям дуба с шелестом прошлась невидимая длань, сдирая кору и корёжа ветки. С шумом глотнув влажного лесного воздуха, он склонился к её шее и запечатлел на бьющейся сонной артерии горячий, алый поцелуй. В следующий миг, кобра метнулась вперёд.
Это было далеко от того единения душ, которое необходимо эльдар и прочим для зачатия потомства. Жёсткое, бесцеремонное проникновение в самую сущность другого существа. Воля и разум Гортхаура стальным клинком вспарывали покровы феа Дортевиль, его незримая длань и ищущий, алчный взгляд проникали в самую сущность умайэ. Возможно, в иной ситуации даже ему не удалось бы подобное, но здесь и сейчас… Его сила, сила новорождённого умайа, была огромна, а она был слаба, её тело, накрепко связанное с душой незримыми нитями, пребывало в его власти, а душа… Он жаждал её не меньше, чем всего остального, и воистину, от такого слияния двух феар не могло появиться на свет ничего живого.
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1118/ec/612f76179209d90bd0b012784469e9ec.png[/AVA]

Отредактировано Глорфиндел (2014-11-20 18:47:02)

0

25

А с другой стороны - быть тёмной очень даже выгодно. Натура резко меняется, пропадает хвалёное светлое целомудрие, жестокость воспринимается с пониманием, как неотъемлемая часть жёсткого иерархического строя и тёмной тирании в целом. Учишься получать удовольствие от причинения боли, от власти над другими, а также не видеть ничего постыдного в собственном подчинении великим господам, чья мощь направляет всё их огромное мятежное общество. И Мышь по-тихоньку училась. Училась не сомневаться в господах, замечать нотки гнева за долю секунды до того, как они проявятся в полную силу, молча исполнять приказы, хотя и анализируя их и имея собственное мнение на их счёт, которым ни с кем не поделится. Разве что в крайнем случае только. И вожделение Майрона было для неё так ново, так неожиданно... Так приятно и неприятно одновременно. С одной стороны, его новый образ пугал, он явно желал сломить её, поиграться и заодно наказать. С другой... Она была его первой женщиной. Что бы потом ни было с первый учеником Мелькора, в какие тяжкие он бы потом ни пустился, а этого уже ничто не изменит. Она его первая. И он её первый. От осознания этого отчего-то становилось томительно горячо на душе, эго грело неимоверно. И прочие неприятные обстоятельства отходили на второй план.
- Аххх... - стенки лона плотно обхватили твёрдую плоть, вошедшую на всю длину, точно меч в ножны. Мышь с трудом подняла очи, взглянув на милорда. Ледяной взгляд обжёг не хуже удара плети или огненного балрожьего бича, и леди быстро вернула взгляд на прежнее место - на могучую широкую грудь майа. Её коготки всё ещё впивались в его плечи, тёплая кровь бежала по спине Майрона алыми тёплыми струями. Этот запах распалял любого хищника и будил инстинкты. И пусть из них двоих приятнее скорее больше ему, Тхури начала ощущать, как горячее тепло разливается внизу живота и скапливается на стенках лона, позволяя  свободнее скользить орудию её... ммм... повелителя? Карателя? Любовника? О, сегодня Майрон бил все рекорды по сочетанию в себе несочетаемого. Это его умение всегда восхищало леди Мышь.
Его Мелодия была везде: в воздухе, огромными кольцами душа любое неподчинение и метаморфируя обстановку в то, что он хочет, она была в ней самой, терзала её феа так же, как когти волка недавно терзали её живот. Две Музыки сплетались, и её звучала тише, утопала в его собственной. Губы майа оставили алый след на шее, обжигающий, точно это был ожог. Рукой майэ неосознанно зарылась в волосы мужчины на затылке. Кто сказал, что тёмные не могут быть мазохистами? Тхури начала постепенно получать удовольствие от происходящего.
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

0

26

Сквозь вихрь ощущений он услыхал её стон и различил в нём нотки удовольствия. Располосованную спину обжигал холодный ночной воздух, но это было мелочью в сравнению с тем жаром, что теплился в его груди. По лбу Гортхаура скатилась и завязла в густых чёрных бровях одинокая капля пота. Он сильнее вдавил любовницу в ствол дуба, до предела испробовав глубины её влагалища, отступил назад и почти высвободил своё достоинство из томительного плена. Ему хотелось осмыслить град ощущений, обрушившийся на него за последние минуты, но непреодолимое томление, охватившее член раскалёнными клещами, заставило его вновь ринуться вперёд, и на этот раз, не прекращать желанных движений, раз за разом повторяя однажды пройденный путь. Бледные, великолепные ноги крылатой вестницы подрагивали при каждом толчке и порядком раздражали, отвлекая от постижения её внутренней сути.
А это и впрямь было постижение. Проникая в чужую мелодию, Гортхаур узнавал ход её мыслей, её память, её суть. Это было великолепно, она была великолепна, подобная прекрасной чёрной жемчужине в его руках. Её разум мерцал в его незримой руке полупрозрачным светящимся кристаллом. Сожми пальцы – и умайэ Тхурингветиль рассыплется ворохом сверкающих обломков, обратится в безликую силу, возможно – рассыплется стаей летучих мышей. Он медленно сомкнул свою хватку, ощущая, как под немилосердным давлением прогибается и потрескивает её феа. Он насладился несколькими секундами власти, обернувшимися для умайэ чистой агонией, и ослабил хватку. И не давая опомниться, окатил её феа волной чистого вожделения, потоком яростной мощи, водопадом желания…
Она вновь замолчала, и это ему не понравилось. Нужно было придать ей стимул, но он не мог думать ни о чём ином, кроме удовлетворения желаний и страстей своего фана… А фана требовало ещё. Сделав ещё несколько движений по чистой инерции, Гортхаур остановился. Взглядом он обежал ладное тело умайэ, чьё совершенство было подпорчено его же собственными руками… и клыками. Впрочем, такой она нравилась ему даже сильнее. Закончив осмотр, Гортхаур принялся размышлять о том, какое ещё удовольствие ему может доставить леди Мышь и как этого добиться. Идеи были разные, но большая часть из них требовала долгой работы над фана крылатой вестницы, а другая и вовсе не стоила выеденного яйца. Вот разве что… Его лицо, на несколько секунд обратившееся мраморной маской, пересекла жестокая усмешка. Он приподнял Тхурингветиль ещё повыше, так, что его член лишь едва касался её нежного отверстия, а потом запел, внося некоторые изменения в своё фана. Весьма незначительные, и вместе с тем, довольно существенные. А потом он вновь потянул умайэ вниз, обдирая ей спину жёсткой корой, и когда их интимным органам настала пора встретиться… в обе дырочки вампирицы, теоретические пригодные для совокупления, устремилось по здоровому половому члену. Причём, если с передней всё вышло славно и приятно, благодаря предыдущим «пробегам» и увлажнению, то в заднюю хозяйство Гортхаура пролезало с откровенным трудом. Он сознательно не стал упрощать сей процесс и лишь позаботился о том, чтобы дополнительный половой орган нашёл дорожку меж упругих ягодиц умайэ. Испытывающий взгляд Гортхаура не покидал её лица, он предвкушал новую порцию криков.
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1118/ec/612f76179209d90bd0b012784469e9ec.png[/AVA]

Отредактировано Глорфиндел (2014-11-20 21:37:30)

0

27

Это был тот самый момент, когда чужая сила рождала наслаждение и желание подчиниться, и не было в этих чувствах ничего унизительного. Её внезапный и ныне даже желанный любовник был настоящим зверем. Он не жалел ни душу её, ни тело, но оттого действо приобрело лишь новый оттенок дикой страсти. Руки его сжали её бёдра до боли, до синяков, член жалом вонзился меж ног и раз за разом преодолевал новые расстояния. Мышь думала, что захлебнётся воплем, но наступила передышка, покуда томительное ожидание не заставило её двинуть бёдрами вниз, пытаясь насадиться, словно на кол, и сжать до предела естество майа.
Её феа податливо отзывалось на его Музыку, переплеталось и льнуло, готовое совсем затеряться в строе нот. Она слышала, как он её желает, именно её - тело, феа, разум. И майэ наслаждалась этим чувством - что в данный конкретный момент мужчина упивается именно ею. В его власти она была подобно хрупкой фарфоровой статуэтке - он мог в любой момент её разбить, но леди держалась, раз за разом ощущая его мужскую силы на себе, в себе... Купаясь в желании, в этой ауре страсти и агонии вожделения, Мышь склонилась к его лицу, прикрыв глаза веками, дабы не смотреть в его очи и не видеть их холод и сталь. Тёплое дыхание волной обдало бледное лицо, мягкие и нежные губы коснулись носа и заскользили вниз к его губам. Чёрные волосы зазмеились, словно ожили и стати жить самостоятельно жизнью. Извиваясь, они прилипли к телу майа, щекоча, прошлись по пояснице, широкой спине, пробрались меж телами любовников и огладили крепкий торс и мощную грудную клетку. А затем майэ всё же впилась в его губы поцелуем. Не жёстким - его удел был вести в этой паре, а томительно-тягучим, сладким и приглашающим брать всё, брать до конца. Тонкие пальчики ласково поерошили волосы майа на затылке.
Внезапно Майрон покинул её лоно, оставив после себя неутолённое желание и пустоту, заставив тем самым издать майэ прямо в его губы тихий полузадушенный стон то ли сожаления, то ли возмущения. Но долго ей томиться в ожидании не пришлось - её ждало двойное удовольствие в смеси с болью. Тхури впилась ногтями сильнее к его кожу, крича и бесстыдно прижимаясь к его распалённому происходящим телу. Второе отверстие поддавалось исследованию ещё более неохотно, чем первое, но для Майрона это не было проблемой. Её губы беззвучно произносили его имя и просили ещё, волосы-змеи продолжали гладить и парочка длинных прядей даже нашли путь к семенникам, шаловливо проведя по ним. Не только же милорду поражать своими умениями...
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

+1

28

Двойной поток удовольствия буквально захлестнул его разум, разливаясь по всему телу, заполняя каждую клеточку его естества. Пожалуй, у иного смертного или бессмертного, окажись он на месте Гортхаура, от происходящего мозг бы потёк через уши, но в разуме этого умайа было слишком много железа, нечему было протекать. Несчастный дуб, волею случая ставший площадкой для безудержных страстей, скрипел и вздрагивал от каждого движения, коим Волк раз за разом проникал в фана темноволосой девы. Которое, меж тем, так же претерпевало изменения. Поначалу, Гортхаур решил, что умайэ решила подлечить свои раны, и его пальцы сжались на её ягодицах с отчетливым намерением проткнуть бледную плоть и добраться до самой кости, но потом он ощутил мягкое прикосновение к своей спине и улыбнулся. Как далека была эта улыбка от того, что довелось видеть Леди Мышь за последние несколько минуты! Злобы в ней не было, не было и тепла, зато – в ней и на всём лице умайа явственно читалось одобрение. Он был доволен.
Такие категории как «благодарность» уже в ту пору казались Гортхауру чем-то абстрактным и далёким от реальности, но вот поощрять подчинённых он умел всегда. И потому, он не стал вбирать Тхурингветиль всю и сразу, когда она предложила ему себя. Его ответный поцелуй был мягким, почти ласковым. Так, порой, воин касается губами лезвия верного клинка, благодаря за службу. Ласковое касание губ, осторожное поглаживание языка о язык, лёгкий вздох - таким был и его поцелуй, но лишь несколько секунд. А потом – он украл её дыхание, и вряд ли бы всем Айнур вселенным удалось бы оторвать Волка, вкусившего крови, от столь желанной добычи. Оба отверстия немилосердно сжимали его орудия, но если передняя щель уже была разработано и увлажнено, то в заднюю его член пробирался, словно сквозь терновый куст. И всё же, он продолжал тянуться вверх и вглубь, пока вновь не достиг предела, ушёл назад, а потом всё повторилось вновь и вновь, с каждым разом всё быстрее и напористее, пока изодранная в кровь спина Дортевиль не принялась скользить по дубовому стволу, словно наждак в руках настоящего мастера.
Он вкушал её, вкушал её крик, её желание, боль и наслаждение… И когда кожа умайа стала накаляться от всепоглощающей страсти, он разорвал поцелуй и с оглушительным криком впился в бледную шею вампирицы, устремился вперёд, погружаясь в неё и телом, и духом, ломая пределы, установленные самим Илуватаром под звук ломающихся костей. Но даже тёмные порой отдают что-то взамен отобранного. Захлёбываясь потоком её живительной влаги, Гортхаур с содроганием начал наполнять её своей, горячей и белоснежной, как парное молоко. Мелодия умайэ Тхурингветиль потонула в громовых раскатах и торжественном рёве пламенного горнила, древний дуб у неё за спиной с треском переломился напополам и осыпался ворохом тлеющих щепок.
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1118/ec/612f76179209d90bd0b012784469e9ec.png[/AVA]

+1

29

Вакханалия продолжилась с двойными усилиями, стоило Майрону оккупировать её во всех самых интересных местах. Несчастное дерево позади осыпало листву целыми горстями, жалобно скрипело и шуршало ветками, но его мольбы не были услышаны - майар были столь увлечены друг другом и самим процессом, что всё остальное вдруг стало абсолютно несущественным. Действия её любовника были похожи на движения поршня, только один ходил свободно, а второй будто бы плохо смазали, но даже эти грубые толчки рождали в теле майэ дрожь, заставляя отзываться всем своим существом и самой поспособствовать ещё большему накалу страстей. Стоило её чёрным волосам зазмеиться по спине мужчины, как пальцы стиснули её нежную кожу, и обладательница аппетитной филейной части, которую Майрон сейчас с таким остервенением тискал, тоненько заскулила. К его ритму леди уже привыкла, но абсолютно любую жестокость вынести по понятным причинам не могла. Её опасения касательно сохранности оставшихся целых частей её фана улеглись, когда нежные прикосновения волос-змей породили улыбку на лице любовника. Это было наградой, поведение было выбрано верно - не только дать повелителю сделать то, что он хочет, но ещё и поспособствовать увеличению остроты его удовольствия.
Тягучий и сладкий поцелуй получил неожиданно мягкий отклик, словно бы это было вторым поощрением её действий. Волосы майэ практически оплели его тело - вокруг бёдер, оккупировав промежность, покрыли всю спину чёрной сеткой. Остался небольшой островок на могучей груди - именно к нему она прижималась своей собственной, дыша точно в такт любовнику. Не в силах отлепиться от губ повелителя, дева-оборотень позволила ему всё и даже больше, зарываясь пальцами в его шевелюру и прижимая к себе. Сквозь поцелуй, через самые уголки губ, неминуемо прорывались новые стоны. Ей казалось, что майа вот-вот её порвёт, и её фана затрещит по швам, а потом рассыпется на атомы. Спина ходила вдоль древесного ствола, каждый раз получая новые кровавые отметины, будто леди полосовали хлыстом - долго и упорно, что живого места не оставили. В воздухе было столько крови, что помимо неё можно было ощутить лишь вкус наслаждения любовников.
Когда в лёгких начало катастрофически не хватать воздуха, Майрон резко разорвал поцелуй и с рёвом, достойным медведя гризли, вгрызся зубами в её шею, моментально добираясь до вены. Снизу её дважды пронзили, долго и сильно изливаясь потоками раскалённого семени. Мышь кричала и, казалось, должна скоро сорвать голос от усердия. Музыка Тхури звучала жалким отголоском, совсем скрывшись за мощными басами Жестокого. Позади стоящее дерево обратилось в щепки, а женщина, то ли боясь, то ли просто желая не отпускать, буквально вжалась в партнёра, крепко обнимая за плечи. По её собственному плечу струились алые дорожки, живот всё ещё был изранен, и кровь с него теперь была размазана по торсу майа. Губы Мыши скользнули к его уху, послышался шёпот, какой бывает между любовниками после жаркой ночи.
- Не покидайте нас, мой лорд. Пожалуйста, останьтесь.
Губы легко коснулись раковины уха, и женщина отстранилась. Майрон был и раньше не из тех, кто предложит даме плечо, дабы после соития можно было ещё полежать и отдохнуть в компании друг друга. Он, натура деятельная и решительная, наверняка сейчас же двинется в Утумно. А следом и Мышь, если прощена и сумеет быстро зализать раны.
[AVA]http://savepic.net/6102821.jpg[/AVA]

+1

30

Ярость ушла. Огонь ушёл, влившись вместе с потоками семени в израненное фана крылатой вестницы, оставляя после себя покой и удивительно приятное чувство опустошённости… Гортхаур поморщился и усилием воли согнал с себя негу. Его разум очистился, теперь он мыслил ясно и понимал, что времени разлёживаться в обнимку с кровоточащей девой у него нет. Вокруг по прежнему было слишком много беспорядка, целый мир нужно было доводить до ума, эта работа грозила отнять у него остаток вечности. Он услышал шёпот и с удивлением взглянул в глаза Тхурингветиль, удивляясь тому, что та ещё пребывает в сознании. Ценный кадр, раз сумела выдержать такое, да и звериный голод больше не терзал его. К тому же, общение с этой умайэ оказалось ценным во многих смыслах. Однозначно, он не жалел о потерянном с ней времени, но дальше рассиживаться не было никакой возможности, как и давать ей отчёт о своих планах.
Он медленно отстранился, вместе с тем оставляя в покое её феа, и окинул лес хмурым взглядом. Окружение ему по прежнему не нравилось, но, по крайней мере, теперь он знал, как привести Эндорэ к порядку. Сил Гортхаура не хватило бы ни на это, ни на то, чтобы оборонить срединные земли от Валар. Значит, он использует чужую силу, силу Мелькора, точно так же, как Мелькор использовал его. Став правой рукой Тёмного, он сможет доводить до ума всё то, где нынешний Тёмный Властелин схалтурил, а там, и кто знает, может ему удастся направить энергию Мелькора в нужное русло? В любом случае, свою дальнейшую судьбу Гортхаур ныне представлял совершенно чётко. Что до судьбы Тхурингветиль… Умайа взглянул на женщину, по чьим бёдрам растекалась алая кровь и белоснежное семя, и понял, что она отныне принадлежит ему не в меньшей мере, чем Мелькору. Вряд ли Дортевиль когда-либо ещё осмеет ослушаться его воли, а её навыки шпиона могли оказаться бесценными в будущем.
Придя к решению, Гортхаур потянулся, всем телом, всей сущностью, позволив фана и феа поиграть мускулами, и в единый миг обратился огромным нетопырём. Серые, как сталь, глаза пристально изучили воплощение вампирицы. Она явно потеряла много крови, это несколько облегчит ему путь. А если по дороге он вдруг оголодает… чтож, Валар явно не собирались нападать в ближайшие века, так что временная утрата фана одной умайэ нисколько не подорвёт обороноспособности Эндорэ. С его клыкастой пасти слетел оглушительный, скрежещущий вопль, широкие крылья ударили по воздуху, бросая вперёд поджарое тело, когтистые лапы были разомкнуты. Проносясь над головой Тхурингветиль, Гортхаур заключил её в когтистые объятия и без труда оторвал от земли обнажённое тело вампирицы, игнорируя всемирное тяготение так, словно это был сущий пустяк. Остов старого дуба разлетелся в щепы, не выстояв на его пути, а умайа со своей ношей уже скрылся за горизонтом, мчась на север со скоростью падающей звезды.

Вскоре, он предстал перед Мелькором в своей двуногой форме, облачённый в тёмные одежды и с нагой, израненной умайэ, перекинутой через плечо. Мелькор не мог и мечтать о лучшем подтверждении верности Майрона ему и его Теме.
[AVA]http://i67.fastpic.ru/big/2014/1118/ec/612f76179209d90bd0b012784469e9ec.png[/AVA]

0


Вы здесь » Quenta Noldolante » Альтернативная реальность » Первая встреча


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC